Между сословиями и наукой: как ковались аграрные кадры во второй половине XIX века

В Российской империи второй половины XIX века сложилась парадоксальная ситуация: страна с богатейшим аграрным потенциалом хронически страдала от дефицита квалифицированных агрономов. Причина — не только в низком престиже профессии, но и в институциональной ловушке: сельскохозяйственные вузы не имели права присуждать учёные степени. Выпускники не могли претендовать на профессорские должности без магистерского экзамена в университете — процедуры сложной и зачастую недоступной. Давайте разберемся, как эта система тормозила развитие отрасли.

В дореволюционной России десятилетиями недооценивали важность сельскохозяйственного образования. Многие ведущие учёные и деятели агрономии отмечали нехватку агрономических кадров в аграрной России как признак отсталости страны. Историки образования подчёркивают особый социально-экономический контекст развития сельского хозяйства в России того времени. В частности, у сельских хозяев (прежде всего у помещиков) отсутствовали необходимые научные знания. Положение помещиков осложнилось из-за упадка их экономий после реформ 1860-х годов.

Нехватка престижа

Ситуация во многом объяснялась тем, что агрономические профессии не считались престижными и не относились к «дворянским». Поместное дворянство (за редким исключением) воспринимало получение сельскохозяйственных знаний лишь как средство для управления собственным имением. Такое занятие зачастую рассматривалось как прерогатива слуг либо наёмных специалистов.

Бум популярности аграрного образования

К середине XIX века в стране начали открываться земледельческие школы и средние сельскохозяйственные (земледельческие) училища. Их основная задача состояла в подготовке управляющих для частновладельческих хозяйств. Позднее выпускники этих учебных заведений нередко привлекались к государственной службе — работали агрономами, специалистами и инструкторами по сельскому хозяйству.

Во всём мире исторически сложилось так, что высшее агрономическое образование развивалось в рамках университетов. В России же эта европейская традиция не получила полноценного развития: самостоятельные агрономические факультеты (или институты) в составе университетов так и не сформировались.

Вместо этого в структуре физико-математических факультетов создавались отдельные кафедры естественно-научного профиля. Первые такие подразделения — кафедры домоводства, земледелия, сельского хозяйства и смежных направлений — появились в ряде ведущих университетов:

- в Московском университете курс земледелия преподавался с 1770 года 

- в Харьковском и Казанском университетах кафедры агрономии были учреждены согласно уставу 1804 года

- в Виленском университете с 1824 года развивался Институт сельского домоводства (до закрытия вуза в 1832 году)

- в Дерптском (Юрьевском) университете в 1834 году открылся Альткустгофский институт сельского хозяйства

- в Киевском университете кафедра появилась в 1835 году

- в Санкт-Петербургском — в 1836 году

Уставом 1836 года предусматривалось создание в университетах, где ещё не было агрономических кафедр, подразделений по агрономической химии. Такие кафедры также были открыты в Ришельевском лицее (Одесса) и Демидовском лицее (Ярославль). Позднее, согласно уставу 1884 года, кафедры агрохимического профиля были преобразованы в кафедры агрономии. 

Основная задача таких подразделений сводилась к тому, чтобы дополнить подготовку будущих естествоиспытателей базовыми агрономическими знаниями. Случаи, когда слушатели этих кафедр впоследствии специализировались именно в агрономии и получали степень магистра, были крайне редки. Тем не менее в отдельных университетах — например, в Санкт Петербурге и Дерпте — на кафедрах агрономии впервые в России присуждались степени магистра за диссертации по тематике сельского хозяйства.

В 1836 году был сделан важный шаг в государственной организации сельскохозяйственного образования: основана Горы-Горецкая (Горыгорецкая) земледельческая школа.

В 1842 году школа перешла в ведение Министерства государственных имуществ (МГИ) и подверглась реорганизации. Её разделили на разряды (ступени), а система обучения и привилегий для выпускников приобрела сословный характер.

Высший разряд преобразовали в Агрономическое училище — среднюю специальную школу, выпускники которой получали право на чин 14-го класса. Учиться здесь могли лишь представители определённых сословий — дети дворян, дети духовенства, дети купцов первой и второй гильдий. Для ускоренной подготовки преподавателей по сельскому хозяйству в училище направляли лучших выпускников духовных семинарий.

В 1848 году учреждение получило новый статус — оно было преобразовано в Горы-Горецкий земледельческий институт с университетскими правами. Выпускники теперь получали квалификацию «студентов-агрономов» и «агрономов», что давало им право при поступлении на государственную службу претендовать на чины 12–10-го классов.

К 1865 году институт подготовил 569 специалистов, и среди его выпускников значились видные учёные-агрономы. При этом Горы-Горецкий институт (наряду с Ново-Александрийским) не обладал правом присуждения учёных степеней. Хотя он оставлял часть выпускников для подготовки к преподавательской деятельности — в том числе отправлял их в зарубежные командировки — дальнейшее профессиональное развитие и научная карьера были возможны только через университеты.

Земледельческая и лесная академия

В 1865 году под Москвой, в Петровско-Разумовском, открылась Земледельческая и лесная академия. Её задумывали как общедоступное просветительское учреждение: здесь не было вступительных экзаменов и сословных ограничений.

Согласно первому уставу 1867 года, академия провозглашалась «открытым заведением». Её официальной целью значилось «распространение сведений по сельскому хозяйству и лесоводству». Однако на практике основной состав первого набора («петровцев») составили поместные дворяне и другие состоятельные сельские хозяева. При этом сохранились свидетельства о более разнородном контингенте: в академии учились и молодые люди скромного достатка, а также взрослые мужчины, не имевшие классического гимназического образования.

Система обучения строилась на самостоятельности слушателей. Академия не вела формального контроля успеваемости: предполагалось, что каждый студент осознанно выбирает курсы, нужные для его будущей деятельности, и потому не нуждается в ежедневном надзоре. Обязательное посещение лекций в рамках трёхлетнего курса распространялось только на студентов-стипендиатов.

Уже в первом уставе Земледельческой и лесной академии предусматривалась возможность выдавать дипломы на учёные степени кандидата и магистра сельского хозяйства и лесоводства. На практике, однако, стремление получать такие степени оказалось минимальным. Хотя кандидатский экзамен разрешалось сдавать на любом этапе обучения, большинство слушателей не обладали необходимой подготовкой для этого. Статистика наглядно демонстрирует слабую востребованность учёных степеней:

- в 1870 году выдан всего один (и единственный в тот период) диплом

- в 1871 году звание «кандидата сельского хозяйства» получили двое выпускников

- в 1872 году — шесть человек

Будущий министр земледелия А. С. Ермолов критически оценивал ситуацию. Он отмечал, что академия рассчитывала привлечь тех, кто искренне стремится к науке и знаниям. В то же время, по его мнению, ей не следовало становиться пристанищем для лиц, не завершивших никакого курса обучения, неспособных сдать хотя бы один экзамен и фактически не занимавшихся учёбой.

При этом академия внесла ощутимый вклад в подготовку кадров для аграрного сектора. Наибольший процент управляющих и арендаторов для помещичьих хозяйств она выпустила именно в период действия первого устава. Другими словами, хотя научная карьера мало привлекала слушателей, практическое значение учебного заведения для помещичьего хозяйства оставалось весьма значительным.

Академия не смогла в полной мере реализовать себя как высшее учебное заведение, выпускающее дипломированных специалистов. В связи с этим Совет академии был вынужден предпринять значительные усилия для преобразования её в традиционную высшую школу — с чётко выстроенной системой аттестации выпускников.

Согласно данным А. Ф. Фортунатова, за первые 25 лет работы Петровки академия выпустила 523 специалиста. Их профессиональные траектории распределились следующим образом:

-152 человека стали наёмными управляющими

-111 избрали литературную деятельность

- 96 занялись преподаванием

- 85 стали вести хозяйство на собственных землях

- 77 направили усилия на лесоразведение

- 61 человек устроился на административную работу

- 58 выбрали статистику

- 110 включились в научную агрономию (исследования, заведование опытными учреждениями, земская агрономия и т. д.)

Важно, что учёную степень «кандидата» получили лишь 251 выпускник, а степень «магистра» — единицы. Фортунатов отмечал, что научная деятельность, традиционно связанная с преподаванием в вузах, привлекала крайне мало обладателей агрономического образования. Одной из причин сокращения числа научных работ могло стать нововведение 1884 года: тогда разрешили предоставлять вместо кандидатской диссертации отчёт о летней практике.

В 1885 году МГИ рассматривало новый проект устава академии. Он предусматривал ряд существенных изменений. Прежде всего ликвидировался лесной отдел: подготовку специалистов по лесоводству перенесли в Петербург, в Лесной институт. Но главное новшество касалось системы учёных званий. По образцу университетов звания «действительного студента» и «кандидата» заменили на «агронома II-го разряда» и «агронома I-го разряда». Одновременно, благодаря усилиям Ивана Александровича Стебута, возобновилась дискуссия о введении степени «доктора». Аргументы сторонников были весомы: сельскохозяйственные науки активно развивались, Совет академии уже пользовался признанием в научном сообществе, к тому же, логично было бы наделить Совет правом присуждать степень доктора наряду с магистерской. Также предлагалось унифицировать порядок назначения профессоров по университетскому уставу 1884 года. Тем не менее в Совете министра не удалось достичь единства, и в итоге степень «доктора» вновь не утвердили. 

Вместе с тем признали значимость степени «магистра». Некоторые университеты из-за нехватки кадров отказывались принимать испытания на неё и перенаправляли соискателей в Петровскую академию. При этом сама академия предъявляла к соискателям очень высокие требования: испытания были столь строгими, что немногие решались их проходить. Как итог — за четверть века существования академии степень магистра получили не более 10 человек.

В 1889 году она стала официально именоваться Петровской сельскохозяйственной академией, однако, выпустив последних студентов в 1893 году, 1 февраля 1894 г. официально прекратила свое существование. 

В 1894 году на смену прежнему учебному заведению был учреждён Московский сельскохозяйственный институт (МСХИ). Его создание стало результатом усилий министра земледелия А. С. Ермолова, который убедил императора Николая II в необходимости сохранить в Москве центр подготовки агрономов — несмотря на то, что монарх склонялся к закрытию учреждения, которое считал «рассадником смуты». 

МСХИ: преемник Петровской академии 

МСХИ задумывался как интернат, ориентированный преимущественно на дворян и детей помещиков. Для абитуриентов с университетским образованием предусматривалась повышенная стипендия; их зачисляли сразу на третий курс. Обучение длилось четыре года. По его завершении выпускники получали квалификацию «агроном», «агроном-техник» или «инженер по землеустройству». К 1915 году институт подготовил 2 792 специалиста, в том числе 2 455 агрономов и 337 лесоводов (включая выпускников Петровской академии).

Все в агрономы!

В конце XIX — начале XX века в России активно развивалась сеть высших учебных заведений по отдельным отраслям сельского хозяйства.

- В 1894 году в Никитском ботаническом саду открылись Высшие курсы по виноделию.

- В 1904 году в Петербурге Общество содействия женскому сельскохозяйственному образованию учредило Высшие (Стебутовские) женские сельскохозяйственные курсы. До 1914 года их окончили 33 выпускницы, получившие дипломы агрономов.

- В 1906 году также в Петербурге начали работу Сельскохозяйственные курсы, готовившие агрономов, животноводов и статистиков. Основное направление — подготовка земских агрономов. Курсы быстро набрали популярность: в 1912 году их окончили уже 800 слушателей.

- В 1908 году в Москве на частные средства при одной из женских гимназий были созданы Высшие Голицынские женские сельскохозяйственные курсы. Они финансировались за счёт княгини С. И. Голицыной и общественного попечительского комитета. Инициаторами и преподавателями курсов стали молодые специалисты из Московского сельскохозяйственного института.

- В 1911 году в Вологде был учреждён Молочно-хозяйственный институт.

- Перед Первой мировой войной открылся Воронежский сельскохозяйственный институт имени Петра Великого.

- В 1913 году Саратовское общество сельского хозяйства организовало в Саратове Высшие сельскохозяйственные курсы. Программа предусматривала четырёхлетний срок обучения и давала права института.

Параллельно планировались к открытию сельскохозяйственные школы и курсы в Самаре, Омске и Минске. К 1913 году ведомство земледелия вело реестр из 10 специализированных вузов. Помимо институтов, агрономов также выпускали политехнические учебные заведения и многочисленные общественные и частные высшие сельскохозяйственные курсы.

Чем больше вузов, тем меньше преподавателей

Развитие сети сельскохозяйственных институтов породило неожиданную проблему: учреждений становилось всё больше, а квалифицированных профессоров катастрофически не хватало. Ситуация усугублялась тем, что монополия на высшую научную аттестацию оставалась в руках университетов — иные заведения такого права не имели.

Кто достоин учёной степени? Никто!

Ещё одним серьёзным шагом назад стало преобразование Петровской сельскохозяйственной академии в МСХИ. Вместе с изменением статуса институт лишился важного преимущества: он больше не мог присуждать учёную степень магистра, хотя ранее это право было завоевано агрономической школой.

Петровская сельскохозяйственная академия утратила право присуждать учёные степени после её закрытия из-за революционных настроений среди студентов. Кадровые изменения оказались масштабными: под предлогом «сочувствия» оппозиции уволили многих ведущих профессоров, включая К. А. Тимирязева, А. Ф. Фортунатова, А. П. Захарова, Н. П. Чирвинского, Н. П. Кулешова. Иван Александрович Стебут, не дожидаясь отстранения, ушёл сам — в знак протеста.

Новый преподавательский коллектив заметно проигрывал предыдущему в научном авторитете. В Министерстве земледелия и государственных имуществ сочли, что такая команда вряд ли сможет обеспечить должный уровень научной аттестации, — и право на её проведение у академии отобрали.

Постепенно отношение к преподавательскому коллективу МСХИ переменилось. Имена Д. Н. Прянишникова, Д. Л. Рудзинского, С. И. Ростовцева, Н. Н. Худякова, Н. М. Кулагина, М. И. Придорогина, М. И. Коновалова, И. А. Каблукова, А. Г. Дояренко, В. Р. Вильямса и их коллег стали синонимом высокой научной квалификации. Эксперты признавали: уровень преподавания агрономических дисциплин в институте не только соответствовал научным стандартам, но и превосходил университетские программы по глубине и специализации.

Однако, несмотря на очевидный прогресс, МСХИ по прежнему не обладал правом проводить научную аттестацию своих специалистов. Положение об институте 1911 года жёстко регламентировало кадровый состав: преподавать ключевые дисциплины разрешалось только адъюнкт профессорам и профессорам с учёными степенями (магистра и доктора), а заведовать кафедрой можно было лишь при наличии докторской степени.

Теоретически путь к аттестации лежал через университеты, но на практике он оказывался почти непреодолимым. Университетский устав ограничивал доступ к магистерским и докторским экзаменам: участвовать могли только выпускники университетов либо (в порядке исключения) обладатели докторских дипломов зарубежных вузов. Среди выпускников МСХИ последних было крайне мало. Остальным же требовалось добиваться «высочайшего разрешения» — процедура была сложной и затратной.

Так сформировалась парадоксальная ситуация. Профессионалы-аграрии, подготовленные в МСХИ, не имели возможности занять профессорские позиции — ни в родном институте, ни в других профильных вузах. Одновременно университеты сталкивались с дефицитом профессоров агрономии. Всё упиралось в магистерский экзамен, без которого путь к университетской кафедре оставался закрыт. Ранее эту проблему решали за счёт Петровской академии, куда направляли кандидатов для сдачи экзамена. После её закрытия механизм рухнул, и вопрос о будущем комплектовании агрономических кафедр стал особенно острым.

Частичное решение проблемы стало возможным благодаря усилиям Дмитрия Николаевича Прянишникова, недавно избранного исполняющим обязанности директора МСХИ. В 1910 году он разработал проект введения особого экзамена и сумел добиться его утверждения в Департаменте земледелия Главного управления землеустройства и земледелия (ГУЗиЗ — преемнике МЗиГИ).

Экзамен предусматривал три профильных направления: растениеводство, животноводство и сельскохозяйственная экономия. Первыми его успешно сдали М. А. Егоров, И. С. Шулов и Ф. Т. Перитурин.

В агрономическом сообществе сложилась негласная практика: данный экзамен фактически приравнивался к магистерскому. Лица, успешно его выдержавшие, получали широкие возможности трудоустройства — их охотно приглашали на должности заведующих кафедрами в сельскохозяйственные институты Российской империи.

Введённый экзамен оставался лишь временной мерой — решить проблему в корне он не мог. Однако до Октябрьской революции и последовавших за ней масштабных преобразований в сфере сельскохозяйственного образования Д. Н. Прянишникову так и не удалось добиться возвращения сельскохозяйственным учебным заведениям права присуждать учёные степени.

Ситуация принципиально изменилась в 1918 году, когда в Советской России была перестроена система научной аттестации. В рамках нововведений вопрос о восстановлении прежних механизмов аттестации утратил актуальность: все приват-доценты и преподаватели, имевшие стаж работы в высшей школе свыше двух лет, автоматически получали звание профессора.