Рабочая лошадь — это невыгодно: экономика коневодства начала XX века

В начале XX века в Европейской России насчитывалось более 17 миллионов лошадей возрастом четыре года и старше — на 3,6 миллиона голов больше, чем было нужно для обработки пашен. Тем не менее, треть хозяйств совсем не держала лошадей. Почему при избыточном поголовье так много крестьян оставались безлошадными? Расчёты показывают интересную картину: выращивание лошади для сельхозработ оказывалось экономически невыгодным — затраты на её содержание в 2–2,5 раза превышали рыночную стоимость животного. Давайте поговорим об экономике коневодства накануне Первой мировой войны: посчитаем затраты на корма, оценим доход от навоза и жеребёнка, выясним, сколько десятин пашни требовалось для окупаемости лошади, и поймём, как эта экономическая логика формировала жизнь русской деревни.

Когда оценивают, насколько в целом выгодно заниматься коневодством, нужно учитывать три доходных статьи: воспроизводство лошадей, использование их как рабочей силы и получение навоза в качестве удобрения.

Чтобы понять, принесет ли доход воспроизводство, важно помнить: до пяти лет лошадь растет, и только после этого способна работать в полную силу. Именно поэтому в армии, по правилам военного ведомства, лошадей начинали задействовать с пятилетнего возраста. В то же время крестьяне обычно пускали животных в полноценную работу уже с четырёх лет.

В предисловии к публикации материалов военно-конской переписи 1888 года сказано: «Рабочий возраст лошадей принят с пяти лет; до достижения этого возраста лошади не считаются годными для военных целей и поэтому ими не комплектуется армия. Такой предельный возраст, как известно, впрочем, не вполне согласуется с общепринятым понятием о рабочем возрасте лошадей, в особенности у крестьян, у коих к работе приучают лошадей на третьем и четвертом годах, четырехлетки же почти во всех хозяйствах исполняют как сельские, так и другие работы».

Итак, выращивание лошадей для дальнейшего использования занимало 4–5 лет. Чтобы понять, насколько это приносит выгоду, нужно подсчитать, сколько тратится на содержание животного до этого возраста, а потом сравнить получившуюся сумму с рыночной ценой рабочей лошади.

Основную часть затрат составляли расходы на корма — поэтому в первую очередь стоит понять, сколько именно кормов требовалось, чтобы вырастить пригодную для работы лошадь.

В первый год жизни жеребёнка объем корма постепенно увеличивали — к завершению года он переходил уже на взрослое питания. Для расчётов по первому году можно взять половинную фуражную норму. Чтобы содержать взрослую лошадь в течение года, требовалось как минимум 50 пудов сена, 20 пудов соломы, 40 пудов овса и около 30 пудов соломенной подстилки (это примерно 6 фунтов на 195 дней).

Перед Первой мировой войной, в 1909–1913 годах, цены на корма были такими:

-    пуд сена — около 33 копеек;

-    пуд соломы — 12 копеек;

-    пуд овса — 75 копеек.

Посчитаем расходы на корма за год:

-    сено: 50×0,33=16,5 рубля;

-    солома: 20×0,12=6 рублей;

-    овёс: 40×0,75=30 рублей.

В сумме одно только зимнее содержание лошади обходилось не меньше чем в 52,5 рубля/год.

Расходы на содержание лошади не сводились только к покупке кормов. Нужно было учитывать и другие затраты: амортизацию, ремонт и обслуживание скотного двора, хлева или конюшни, оплату выгона, а также уход за животным. Из-за этого реальная ежегодная сумма выходила больше — от 55 рублей в год. Соответственно, чтобы вырастить рабочую лошадь, требовались существенные вложения:

-   если выращивать животное до четырёх лет, общие затраты составляли не менее 193 рублей. Расчёт складывался так: первый год обходился примерно в 27 рублей (из-за меньшего расхода кормов), а каждый последующий — не менее чем в 55 рублей (27 + 55 + 55 + 55 = 193);

-   если же выращивать лошадь до пяти лет, расходы увеличивались как минимум до 248 рублей. Здесь первый год оценивался в 28 рублей, а следующие четыре года — по 55 рублей каждый (28 + 55 + 55 + 55 + 55 = 248).

Таким образом, чем дольше шло выращивание лошади, тем выше оказывались совокупные затраты на её содержание. За период выращивания лошадь могла принести и доход — например, за счёт продажи навоза и одного жеребёнка.

Доход от навоза. У взрослой лошади годовой выход навоза составлял 550 пудов, а цена одного пуда была около 1,4 копейки. Получается, за год навоз от одной лошади приносил

550×0,014=7,70 рубля

В первый год выход навоза был меньше — условно в половину от взрослого показателя, то есть доход составлял 3,85 рубля. Соответственно:

-   за четыре года доход от навоза — 26,95 рубля (3,85+7,70+7,70+7,70)

-   за пять лет — 34,65 рубля (3,85+7,70+7,70+7,70+7,70)

Доход от жеребёнка. Цену жеребёнка принимали за треть цены взрослой лошади. Если рабочая лошадь накануне Первой мировой войны стоила 66 рублей, то жеребёнок — 22 рубля. Этот доход учитывался один раз за весь период выращивания.

Общий доход за четыре года составлял 26,95+22=48,95 рубля, за пять лет — 34,65+22=54,65 рубля.

Теперь сравним доходы с расходами.

Выращивание до четырёх лет. Общие затраты — 193 рубля, доход — 48,95 рубля. После поправки на доход реальные затраты составляют: 193−48,95≈144 рубля. Рыночная цена рабочей лошади была всего 66 рублей. Получается убыток: 144−66=78 рублей, или около 54% от затрат.

Выращивание до пяти лет. Общие затраты — 248 рублей, доход — 54,65 рубля. Реальные затраты после поправки: 248−54,65≈193 рубля. Цена лошади по-прежнему 66 рублей. Убыток: 193−66=127 рублей, что составляет примерно 66% от вложений.

Вывод: в начале ХХ века в Европейской России выращивать рабочих лошадей для продажи было экономически невыгодно — затраты на выращивание существенно превышали рыночную стоимость взрослой лошади, даже с учётом дополнительного дохода от навоза и жеребёнка.

Поэтому неудивительно, что примерно треть крестьян лошадей не имела вообще. И причина была не только в том, что люди не могли купить или вырастить их — зачастую содержать лошадь для обработки своего земельного участка оказывалось невыгодно.

Как мы уже выяснили, на содержание рабочей лошади уходило не меньше 55 рублей в год.

Посмотрим на ситуацию с другой стороны — через стоимость труда. В 1909–1913 годах среднегодовая зарплата у конного рабочего (на своих харчах) была 1,72 рубля, у пешего — 0,82 рубля. Исходя из этих данных, стоимость одного конного рабочего дня оценивалась в 0,9 рубля.

Известно также, что для обработки одной десятины посева требовалось 13,6 конных дней. Посчитаем затраты: 13,6×0,9=12,2 рубля — столько в среднем уходило на обработку одной десятины. Получается, чтобы окупить расходы на содержание лошади (55 рублей в год), нужно было обрабатывать примерно 4,5 десятины: 55÷12,2≈4,5 десятины.

Это совпадает с наблюдениями того времени. В одном официальном издании начала XX века писали: сил одной лошади среднего качества при традиционных для России методах земледелия хватало примерно на обработку 5 десятин посева. То есть для владельцев меньших участков содержать лошадь было попросту невыгодно — затраты на её содержание не окупались объёмом работ.

При трёхпольной системе севооборота для рационального использования лошади требовалось не менее 7,5 десятин пашни. В то же время во многих южных губерниях в начале ХХ века по-прежнему широко практиковали переложно-залежную систему земледелия. С учётом этого можно уверенно сказать: в среднем по Европейской России, чтобы эффективно задействовать лошадь в крестьянском хозяйстве, нужно было располагать не менее чем 8 десятинами пашни.

Накануне Первой мировой войны в Европейской России площадь пашни достигала 120 миллионов десятин. Исходя из этого, для её обработки требовалось максимум 15 миллионов голов рабочего скота.

Если учесть, что в хозяйстве использовали ещё 2,6 миллиона волов — а это по тягловой силе эквивалентно 1,3 миллиону лошадиных упряжек, — то необходимое число рабочих лошадей можно уменьшить до 13,7 миллиона.

В 1916 году в 47 губерниях Европейской России насчитывалось 16,8 миллиона лошадей возрастом четыре года и старше. Если внести поправку на губернии, оказавшиеся под контролем неприятеля (3 %), общее число лошадей составит около 17,3 миллиона голов.

Получается, что как минимум 3,6 миллиона рабочих лошадей (21 %) были избыточными. Это прямо указывает на то, что содержание рабочего скота в целом не приносило дохода. Реальная доля избыточных животных могла быть ещё выше: во многих южных губерниях в начале ХХ века сохранялась переложно-залежная система земледелия. При таком способе обработки земли на десятину пашни требовалось заметно меньше тягловой силы, чем при традиционной трёхпольной системе.

Поскольку убыточность содержания лошади напрямую зависела от того, насколько хозяйство было обеспечено пашней, особенно тяжело приходилось однолошадным крестьянам — их в Европейской России начала ХХ века было свыше 4 миллионов.

Земские обследования подтвердили: в однолошадных и малоземельных хозяйствах содержать лошадь было невыгодно. К примеру, исследователь Н. Костров на материалах Харьковской губернии доказал, что наименее обеспеченные крестьяне несли убытки из за содержания рабочей лошади.

Крестьяне, у которых была земля, но не хватало средств на содержание рабочего скота, находили выход в так называемом «вынужденном найме» (или «управке душ»). В рамках этой практики разоряющееся хозяйство выступало в роли нанимателя, а наёмным рабочим становился средний крестьянин.

В земском обследовании 1882 г. по Курской губернии есть отличное описание такого хозяйства. «Положение безлошадных домохозяев в Курской губернии крайне безотрадно и всегда характеризует крайний упадок хозяйства; безлошадные домохозяева либо сдают свой надел, либо до поры до времени перебиваются, нанимая соседей для обработки своего поля. Обыкновенно за такую услугу уплачивают около 4 руб. с дес., что составляет при урожае в 5 четвертей и при средней цене 5 руб. за четверть ржи одну восьмую всего валового сбора. Иногда соглашение это принимает и такую форму: договоренный сосед пашет полосы безлошадного домохозяина и засевает их своими семенами; затем собственник земли со своими семейными работниками косит хлеб и по свозке его соседям на гумно, обмолачивает, а полученный урожай делится на три части, из которых одну берет себе сосед, а две остающиеся – в пользу собственника земли. Иногда соседу приходится отдавать две пятых, даже половину урожая».

Сопоставление данных «Статистики землевладения 1905 г.» и военно-конской переписи 1912 г. показывает: из 12,3 млн крестьянских хозяйств лишь 8,5 млн имели рабочих лошадей. Значит, не менее 3,8 млн хозяйств (32%) владели землёй, но не располагали рабочим скотом — им приходилось либо сдавать землю в аренду, либо арендовать скот.

Однако сдача надельной земли в аренду была не слишком распространена. По сведениям волостных правлений, в аренде находилось около 1 564 970 десятин — то есть примерно 2,5% всех надельных земель и немногим более 3% надельной пашни (даже если предположить, что данные занижены вдвое). Это говорит о том, что крестьяне сдавали или забрасывали землю лишь в крайнем случае и старались сохранить её, даже лишившись рабочего скота и необходимого инвентаря для обработки.

Земские обследования зафиксировали существование вынужденного найма в 23 губерниях — Астраханской, Владимирской, Вологодской, Воронежской, Вятской, Екатеринославской, Новгородской, Московской, Курской, Орловской, Пермской, Полтавской, Рязанской, Самарской, Санкт-Петербургской, Саратовской, Смоленской, Таврической, Тамбовской, Харьковской, Херсонской, Черниговской и Ярославской.

Ещё одним способом решить проблему было временное приобретение рабочего скота. Например, в Курской губернии крестьяне чаще всего покупали животных на лето. По данным земской подворной переписи, обычная цена крестьянской лошади составляла 20–40 рублей, а в период бескормицы лошадь 4–5 лет можно было приобрести за 15–20 рублей. Те, кто брал лошадь лишь на сезон, весной платили за старую особь 7–10 рублей, а осенью продавали её уже за 5 рублей. Поскольку животное паслось на общинном лугу и не требовало дополнительных затрат, расходы крестьянина составляли всего 2–5 рублей. Так хозяева, не имевшие возможности содержать лошадь круглый год, могли продолжать вести хозяйство.