Рекордный урожай подсолнечника и убыточная переработка

Весной 2025 года маржинальность переработки подсолнечника проваливалась ниже минус 20%. Официальная статистика по итогам сезона зафиксировала доходность отрасли на уровне 0,8%. Новый сезон переработчики встретили без финансового резерва, а часть из них перешла в режим закупок строго под текущую мощность. Что запустило эту цепочку, почему рекордный урожай не исправит ситуацию сам по себе и как осторожность переработчиков на рынке сырья отзовётся хозяйствам, которые рассчитывают на активный спрос?

Когда рентабельность стала абстракцией

На Масложировой конференции исполнительный директор Масложирового союза Михаил Мальцев назвал вещи своими именами. Сезон 2024/25 отрасль фактически проработала в минус. Официальная статистика зафиксировала доходность на уровне 0,8% — и это усреднённая картина. Если смотреть на весну 2025 года, маржинальность переработки в отдельные периоды опускалась глубже минус 20%. Для индустрии, работающей с тонкими марженами и высокими объёмами, это не просто тревожный сигнал — это прямой операционный удар.

Сезон 2025/26, стартовавший в сентябре, продолжил ту же логику. По данным союза, маржинальность переработки на протяжении всего этого периода оставалась отрицательной и колебалась в диапазоне от минус 1% до минус 7%. Предприятия не зарабатывали, а только поглощали убытки, накопленные в предыдущем сезоне, и входили в новый цикл уже без буфера.

Иллюстрация в цифрах предельно наглядна. В марте 2025 года закупочная цена семечки достигала 40 тысяч рублей за тонну без НДС. Совокупная выручка от всей линейки продуктов переработки при этом составляла 37,3 тысячи рублей за тонну. То есть переработчик изначально заходил в каждую сделку с отрицательной арифметикой, когда сырьё обходилось дороже, чем всё, что можно было выручить за масло, шрот и прочие фракции вместе взятые.

Компании вошли в новый сезон с исчерпанным запасом прочности. По оценке союза, часть переработчиков сейчас работает буквально «с колёс», то есть без складских остатков сырья, без запасов финансовой прочности, закупая семечку строго под текущую загрузку мощностей. Это не стратегия — это режим выживания.

Пошлина, курс и классическая ловушка

Механизм, который раз за разом загоняет переработку в минус, хорошо известен участникам рынка. Экспортные пошлины на подсолнечное масло привязаны к двум переменным — курсу рубля к доллару и мировым ценам на масло. Казалось бы, формула должна работать как автоматический стабилизатор, но на практике она действует с запаздыванием, которое в условиях высокой волатильности превращается в системный источник убытков.

Логика ловушки, которую Мальцев описал на конференции, проста и воспроизводима. Когда курс рубля слабеет, внутренняя цена на семечку тянется вверх, а аграрии ориентируются на экспортный паритет. Пошлина при этом тоже растёт, потому что её формула реагирует на ослабление рубля. Переработчики, ожидая роста маржи от более высоких рублёвых цен на масло, наращивают закупки сырья по высоким ценам. А затем рубль укрепляется. Закупленная по пиковым ценам семечка остаётся в закромах. Пошлина, рассчитанная по старому курсу, никуда не делась. Экспортная выручка в рублях сжимается. Результат — именно те «ножницы», о которых говорит союз: семечка дорогая, пошлина высокая, а реализационная цена не покрывает ни то ни другое.

Это не разовое стечение обстоятельств. По словам Мальцева, отрасль попала в эту ситуацию уже не первый раз. Механизм воспроизводится при каждом значимом движении курса. И пока формула расчёта пошлин не скорректирована, риск повторения остаётся в полной мере.

Для аграриев эта ситуация читается иначе, чем для переработчиков. Рост закупочных цен на семечку при ослаблении рубля создаёт иллюзию благоприятной рыночной конъюнктуры. Хозяйства, которые придерживали урожай в расчёте на дальнейший рост, в моменте выигрывают. Но когда переработчики начинают работать «с колёс» и резко сокращают объём закупок, спрос на сырьё падает быстрее, чем успевают среагировать цены. Те, кто не успел продать в пик, оказываются в очереди к заводу, у которого нет ни мощностей, ни мотивации платить докризисную цену.

Рекордный урожай без рекордной прибыли

В отрасли есть парадокс, который стоит проговорить прямо. Прогнозы по урожаю подсолнечника, перерабатывающим мощностям и экспортному потенциалу выглядят обнадёживающе. На бумаге всё складывается в пользу роста. Но Масложировой союз прямо предупреждает, что даже при рекордных показателях часть потенциала отрасли не будет реализована, если экономические условия переработки не изменятся.

Здесь важно понимать, что стоит за словом «потенциал». Речь не только о том, сколько масла физически можно произвести. Речь о том, готовы ли переработчики закупать сырьё в достаточных объёмах, выходить на внешние рынки и инвестировать в развитие. При отрицательной марже ни один из этих процессов не работает нормально. Предприятие, которое сводит концы с концами, не строит новые линии, не участвует в долгосрочных экспортных контрактах и не платит аграрию цену, которая стимулировала бы расширение посевных площадей.

Об экспорте — отдельно. Мальцев назвал текущую курсовую ситуацию однозначно: при нынешнем курсе экспорт — это стагнация на 100%. Формулировка жёсткая, но понятная всем, кто работает с международными рынками. Когда рублёвые затраты высоки, а валютная выручка в пересчёте не покрывает себестоимость, единственный разумный ответ — сокращать объёмы поставок или вовсе уходить с рынка. Российское подсолнечное масло исторически конкурентоспособно на мировых рынках, но это преимущество работает только при определённом соотношении курса и внутренних затрат.

Союз сформулировал условия выхода из кризиса. Без смягчения денежно-кредитной политики и корректировки экономических условий переработки давление на отрасль сохранится. При этом в союзе всё же рассчитывают на стабилизацию в текущем году — достаточную для того, чтобы можно было хотя бы планировать экспортные стратегии, а не просто держаться на плаву.

Для аграрного сектора это означает следующее. Спрос на подсолнечник со стороны переработчиков в ближайшем сезоне будет осторожным. Компании, истощённые убытками, не будут агрессивно бороться за сырьё. Это не означает обвала цен, баланс спроса и предложения определяется множеством факторов, но это означает, что тех встречных покупок по ажиотажным ценам, к которым аграрии привыкли в прежние годы, ждать не стоит. Переработчик, работающий «с колёс», покупает ровно столько, сколько может переварить прямо сейчас, и не готов платить премию за гарантию объёма.

Итоговый вопрос не в том, плохой ли выдался сезон. Сезон выдался системно сложным, и следующий начался без передышки. Вопрос в том, успеет ли регуляторная среда адаптироваться раньше, чем накопленные потери начнут влиять на структуру отрасли более серьёзно — через закрытие мощностей, сокращение закупок и уход с экспортных рынков, которые Россия выстраивала годами.