Цифровая занятость: как концепция «Сельское хозяйство 4.0» трансформирует труд агроконсультантов

Консультанты обычно участвуют в поддержке фермеров в процессе перехода к «умному» сельскому хозяйству, однако их опыт в таких ролях, а также любые изменения в их трудовой деятельности не получили достаточного эмпирического внимания. Знание об этих изменениях позволило бы лучше прогнозировать трансформации в консультационной работе и способствовать выработке стратегий поддержания и наращивания консультационного потенциала. Это важно для заинтересованных сторон, стремящихся укрепить консультационную систему в эпоху «Сельского хозяйства 4.0».

Введение: В данной статье представлено исследование консультантов из Великобритании и Австралии, которые работают с фермерами по внедрению технологий «умного» сельского хозяйства (SFT), с целью изучения того, как меняется их работа. Изменения в работе консультантов являются менее изученной темой в области «умного» сельского хозяйства, но при этом важным аспектом того, как разворачивается «Сельское хозяйство 4.0».

Метод: Мы разработали междисциплинарную теоретическую рамку на основе литературы, касающейся труда и трудовой деятельности, для сбора и анализа данных с общей теоретической концепцией консультационной практики как социо-символических и социо-материальных отношений. Мы опросили 22 консультантов и 4 представителей компаний в сфере агротехнологий (AgTech) об изменениях в их работе по мере внедрения их клиентами-фермерами технологий «умного» сельского хозяйства.

Результаты: На основе качественного анализа стенограмм интервью и применения методов обоснованной теории (grounded theory), в частности постоянного сравнения, мы выявили ряд изменений в работе, включая: разнообразие консультационных ролей; интеграционную работу или возникновение «вспомогательного офиса» на стыке офисной и полевой деятельности; изменение требований к продолжительности труда и сдвиги в эффективности и результативности работы; увеличение нагрузки, связанной с обучением и освоением новых знаний и навыков, а также с деятельностью по построению и адаптации бизнес-моделей, соответствующих требованиям «умного» сельского хозяйства.

Обсуждение: Мы обсуждаем три аспекта, способствующих пониманию изменений в консультационной работе: эволюцию консультационных ролей (включая разделение и специализацию функций), расширение деятельности по посредничеству в трансфере знаний (knowledge brokering) и цифровую занятость (digiwork) — то есть деятельность по интеграции социальных, материальных и символических практик в контексте «умного» сельского хозяйства. Эти изменения имеют последствия для функционирования консультационной системы, которая без коллективной поддержки со стороны государства или отрасли будет смещаться в сторону технологически-ориентированных, коммерческих и приватизированных консультационных услуг.

В результате четвертой сельскохозяйственной революции, также называемой «Сельское хозяйство 4.0» (Klerkx and Rose, 2020), фермеры и сельскохозяйственные консультанты все чаще вовлечены в управление распространением новых технических устройств, новых форм информации, а также новых знаний и сетей, которые продуцируют оцифрованные представления о результативности фермерских хозяйств и изменения в сельскохозяйственных процессах, связывающих различные системы и акторов в цепочке создания стоимости в сельском хозяйстве (Ayre et al., 2019; Charatsari et al., 2022; Maffezzoli et al., 2022). Термин «Сельское хозяйство 4.0» охватывает технологии, социокультурные и социоповеденческие практики акторов аграрной инновационной системы (Klerkx et al., 2019) и включает точное земледелие, «умное» сельское хозяйство и цифровое сельское хозяйство. Проблемам, с которыми сталкиваются фермеры в этом переходе, уделяется большое внимание (например, Tey and Brindal, 2022; Giua et al., 2022), однако последствия для сельскохозяйственных консультантов остаются менее изученными, несмотря на то, что их роль описывается как ключевая в формировании понимания ситуации для фермеров (Eastwood et al., 2017). В исследованиях выявлен широкий спектр ролей и проблем для консультантов в контексте «умного» сельского хозяйства. Например, сельскохозяйственные консультанты считаются ключевыми на этапе внедрения технологий, помогая фермерам в принятии решений и направляя этот процесс, выступая либо как специалисты широкого профиля по всем направлениям управления фермерским хозяйством (например, агрономы, консультанты по управлению фермерскими хозяйствами, специалисты по распространению знаний, поставщики сельскохозяйственных ресурсов, ветеринары), либо как специалисты в области «умного» сельского хозяйства и цифрового сельского хозяйства (например, дистанционное зондирование и интерпретация данных) (Klerkx et al., 2019). Также признано, что появление новых акторов, таких как разработчики программного обеспечения, аналитики данных и специалисты в области агротехнологий, вносит изменения в работу консультантов (Wolfert et al., 2017; Ingram and Maye, 2020; Ingram et al., 2022a, 2022b; Klerkx, 2020, 2021). Однако потенциальные изменения в их рабочих схемах, повседневных практиках и профессиональных идентичностях стали предметом пристального внимания лишь недавно (например, Bryant and Higgins, 2021; Charatsari et al., 2022).

Хотя признается, что технологии способствуют реорганизации трудового процесса в сельском хозяйстве (например, Prause, 2021), изменения в ролях и работе консультантов, а также их собственный опыт в этом переходе не получили достаточного эмпирического внимания. В тех исследованиях, которые были проведены, акцент делался не на общих изменениях в работе, а на изменениях профессиональной идентичности (Charatsari et al., 2022), изменениях в отношениях между фермером и консультантом (Dockès et al., 2019; Eastwood et al., 2019) или на «цифровом освоении» консультантами (то есть на том, как консультанты справляются с неопределенностью и осознают свои роли в цифровизации сельского хозяйства) (Rijswijk et al., 2019), включая навигацию по «дигиваре» (digiware), то есть социоматериальным изменениям, связанным с цифровизацией, для сельскохозяйственных консультантов (Ayre et al., 2019). Деятельность консультантов по посредничеству в трансфере знаний и их промежуточная роль также признаются все более важными в контексте этих переходов и критически значимыми для помощи фермерам и разработчикам технологий в управлении неопределенностью и сложностью этих процессов (Klerkx et al., 2019; Klerkx, 2021). Учитывая ключевую роль консультантов в содействии изменениям на фермах, а также неопределенность в отношении новых ролей и изменений в консультационной системе, важно понимать реальный опыт сельскохозяйственных консультантов, связанный с поддержкой внедрения технологий «умного» сельского хозяйства фермерами, и то, как меняется их работа. Наш интерес к работе консультантов проистекает из этого, а также из повестки ответственных инноваций, которая требует лучшего предвидения социальных и этических дилемм, связанных с возникновением «Сельского хозяйства 4.0» (Eastwood et al., 2019; Lioutas et al., 2019; Lioutas and Charatsari, 2022; Rose and Chilvers, 2018).

В данной статье представлено исследование сельскохозяйственных консультантов, работающих с фермерами по внедрению технологий «умного» сельского хозяйства (SFT), с целью изучения того, как меняется их работа. В этой статье мы применяем определение SFT, предложенное Balafoutis et al. (2020), как применение автономных систем и информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в сельском хозяйстве, таких как устройства для дифференцированного внесения, Интернет вещей (IoT), геопозиционные системы, большие данные, беспилотные летательные аппараты (БПЛА, дроны), автоматизация и робототехника. В то время как «Сельское хозяйство 4.0», рассматриваемое как трансформация на системном уровне, обеспечивает контекст для нашего исследования, мы сосредоточились на технологиях «умного» сельского хозяйства, чтобы привязать наше исследование к повседневной работе сельскохозяйственных консультантов и их взаимодействию с технологиями, внедряемыми или востребованными фермерами. Исследование проводилось с консультантами в Великобритании и Австралии, которые активно работают с SFT. В следующем разделе рассматривается литература, описывающая различные представления о будущем «умного» сельского хозяйства для консультантов и изменения в консультационных ролях. Изучая изменения в консультационной работе, мы стремимся внести вклад в знания и теоретическое осмысление уникальной и важной роли и практик сельскохозяйственных консультантов и консультационных систем в контексте «Сельского хозяйства 4.0».

Изменения в ролях и обязанностях консультантов в «умном» сельском хозяйстве преимущественно предполагаются в сторону большей специализации, с появлением полевых и ориентированных на фермеров ролей «переднего офиса» и удаленных или онлайн-ролей «заднего офиса», таких как предоставление услуг по дистанционному зондированию или анализу фермерских данных на расстоянии (Laurent and Labarthe, 2013; Rijswijk et al., 2019; Klerkx, 2020, 2021). Предполагается, что такие изменения привносят новые обязанности и влияют на профессиональные траектории и профессиональную идентичность (Charatsari et al., 2022). Что касается конкретных изменений в консультационной работе, Ayre et al. (2019) сообщают о большем внимании к сбору, организации и интерпретации данных, при этом консультантам приходится делать сложный выбор в отношении инвестиций в аппаратное и программное обеспечение, определять ценность, которую технология предлагает для фермеров, и рассматривать более широкие вопросы устойчивости цифровизации (Ayre et al., 2019; Cook et al., 2022). Символы, материалы, социальные роли и отношения, которые фермеры и консультанты используют и управляют ими для получения выгоды от цифровых инструментов и технологий, были названы Ayre et al. (2019) «дигиварой» (digiware), чтобы выделить инновационную категорию в контексте цифрового сельского хозяйства. Сообщается, что это изменение приносит новые формы знаний и новые требования к интерпретации данных, при этом консультантам необходимо понимать функции и процессы, лежащие в основе работы цифровых технологий и практик обработки данных, — сдвиг, который дополнительно раскрыт в исследованиях McCampbell et al. (2022) и Ingram and Maye (2023), посвященных цифровым правам и компетенциям в сфере цифрового сельского хозяйства.

Другой областью изменений являются новые отношения, которые консультанты устанавливают или должны устанавливать с новыми партнерами, а также изменения в схемах коммуникации с фермерами (Rijswijk et al., 2019; Fielke et al., 2021), при этом сельскохозяйственные консультанты выполняют двойную опосредующую роль — в отношениях «консультант — консультационная работа» и «консультант — фермер» (Klerkx, 2020). Таким образом, сельскохозяйственные консультанты выполняют функции «процессного посредника» или «посредника-пользователя» (Kivimaa et al., 2019, p. 106), переводя и интерпретируя атрибуты технологий с учетом предпочтений фермеров и работая как с разработчиками технологий, так и с фермерами для оценки ценности технологических предложений в масштабе отдельного фермера или проекта. Такая деятельность может распространяться на посредничество в трансфере знаний, когда они обеспечивают потоки знаний между различными разработчиками технологий и фермерами (Klerkx et al., 2012). Высказывалось предположение, что с этими ролями связан потенциальный рост профессионального стресса, поскольку экономия времени (например, при удаленном мониторинге данных клиентов-фермеров) может перевешиваться угрозой замены их консультационной роли крупными организациями (Charatsari et al., 2022). Хотя изменения в консультационных практиках и распорядке, а также создание новых ролей считаются критически важными для поддержки фермеров в условиях новой неопределенности (Bryant and Higgins, 2021), детальная информация об этих изменениях ограничена. Таким образом, более глубокое понимание изменений в работе консультантов является критически важным для того, чтобы лучше поддерживать внедрение SFT.

Кроме того, меняются консультационные знания, навыки и компетенции. Было установлено, что с появлением SFT консультантам необходимо уделять больше внимания оценке потребностей фермеров, фасилитации, посредничеству и созданию ценности (Charatsari et al., 2022; Reichelt and Nettle, 2023). Эти авторы утверждают, что переход к «Сельскому хозяйству 4.0» создает пробелы в компетенциях, включая работу с этическими вызовами, например, когда данные и технологии считаются более надежными, чем человеческая консультация. Это уравновешивается признанием того, что традиционные обязанности сельскохозяйственных консультантов сохраняются — предлагать клиентам индивидуальные консультации и продукты (Rijswijk et al., 2019; Charatsari et al., 2022, p. 350). Однако степень, в которой консультанты испытывают трудности в своей работе, пытаясь сбалансировать традиционные консультационные роли с переходом к «умному» сельскому хозяйству, недостаточно изучена, хотя эти изменения имеют последствия для повседневной работы сельскохозяйственных консультантов и опыта тех, кто работает в новых ролях в сфере «умного» сельского хозяйства. Изменения в консультационной работе были признаны в области переходов к устойчивому сельскому хозяйству, например, к агроэкологии (Coquil et al., 2018). Исследование, представленное в данной статье, направлено на дополнение существующих знаний об изменениях в работе, которые способствуют или ограничивают применение SFT. Исследовательский вопрос, направляющий исследование: как меняется работа консультантов в Великобритании и Австралии при поддержке фермеров во внедрении SFT? Наша цель — рассмотреть последствия изменений в консультационной работе в контексте вызовов и возможностей перехода к «Сельскому хозяйству 4.0». В этой статье мы показываем, что рабочие практики представляют собой особую функцию и роль консультантов в «умном» сельском хозяйстве, а именно интеграцию знаний.

2.1 SFT и консультационная система в Великобритании и Австралии

Мы выбрали Великобританию и Австралию для проведения исследования, поскольку правительства обеих стран предусматривают сельскохозяйственный переход, основанный на SFT. Они имеют схожие временные рамки и траектории как в отношении внедрения, так и в отношении стратегий поощрения государственного и частного сотрудничества и инвестиций в исследования и разработки в ключевых отраслях (Agri-Tech Centre, 2024; Department of Agriculture, Water and the Environment (DAWE), 2022). Обе страны имеют приватизированную систему сельскохозяйственных знаний и инноваций (AKIS) и, по-видимому, ограниченную внешнюю поддержку консультантов в этом переходе, несмотря на новые требования к консультационной работе и нехватку квалифицированных кадров (KPMG, 2019). Последствия для работы консультантов только начинают проявляться в обеих странах (Ayre et al., 2019; Ingram et al., 2022b).

В этом разделе описывается поддержка «Сельского хозяйства 4.0» в обеих странах и роль консультационного сектора в современных сельскохозяйственных преобразованиях.

2.1.1 Великобритания: Innovate UK и задача трансформации производства продуктов питания

В рамках послебрекситовского плана перехода сельского хозяйства правительства Великобритании (Downing et al., 2018) внимание было сосредоточено на создании благоприятной среды финансирования и поддержки, чтобы помочь предприятиям, исследователям и промышленности трансформировать производство продуктов питания, включая содействие разработке и использованию новых технологий на фермах. Через Innovate UK правительство создало UK Agri-Tech Centre. Центр поддерживает партнерства между фермерами, консультантами, исследователями и технологическими компаниями для ускорения внедрения SFT (Agri-Tech Centre, 2024; CHAP, 2024). Программа Transforming Food Production Challenge Fund (UKRI, 2023) инвестировала в совместные проекты, направленные на повышение производительности, снижение воздействия сельского хозяйства на окружающую среду (биоразнообразие, водные ресурсы, управление питательными веществами) и достижение углеродной нейтральности. SFT для мониторинга на фермах с целью соблюдения стандартов цепочек поставок является дополнительным драйвером. В более широком смысле, цифровая грамотность продвигается среди рабочей силы, разрабатываются местные планы повышения квалификации (LSIPS) для помощи учреждениям дополнительного образования в согласовании их усилий с потребностями отраслей, включая агротехнологии (Business West, 2024).

Усилия по поддержке сельскохозяйственных консультантов в их роли или в развитии знаний и навыков в значительной степени отсутствуют в AKIS Великобритании. Несмотря на это, консультанты все чаще берут на себя роли посредников и брокеров знаний в проектах «умного» сельского хозяйства с участием фермеров и технологических компаний или в рамках правительственной Farming Innovation Programme. В условиях приватизированной, фрагментированной и децентрализованной консультационной системы (Prager and Thomson, 2014) опыт консультантов в области SFT по всей Великобритании сильно варьируется. Некоторые могут участвовать в исследовательских проектах по оценке или использованию SFT, в то время как другие, работающие в крупных консультационных компаниях или поставщиках ресурсов, используют проприетарные SFT и имеют внутреннюю поддержку. Однако не существует общей государственной программы поддержки развития навыков консультантов в области SFT.

2.1.2 Австралия: поддержка стартапов и стратегии цифрового сельского хозяйства

В Австралии государственные инвестиции в поддержку исследований и разработок в области технологий и практик «умного» сельского хозяйства осуществляются через сельские исследовательские и разрабатывающие корпорации (Rural R&D corporations, 2024). Национальная стратегия цифрового сельского хозяйства (Department of Agriculture, Water and the Environment (DAWE), 2022) направлена на поддержку внедрения цифровых технологий через: улучшение цифровой инфраструктуры (например, поддержка National Broadband Network (NBN) устройств IoT для сбора данных); управление данными; и доступ к технологиям для фермеров. Национальная федерация фермеров (NFF) Австралии разработала кодекс данных о фермах (NFF, 2023) и стратегии для руководства государственной политикой и отраслевыми инициативами в области технологий и инноваций в сельском хозяйстве для повышения производительности, устойчивости и жизнестойкости. Существует широкий спектр государственной поддержки для развития и продвижения агротехнологического предпринимательства, включая технологические инкубаторы и акселераторы для новых агротехнологических идей (Renando, 2023). Это дополнительно поддерживается через национальные платформы и мероприятия, объединяющие исследователей, технологические компании и фермеров с потенциальными венчурными инвесторами (например, evokeAG и growAG) (AgriFutures, 2024).

Некоторые правительства штатов Австралии оказывают поддержку технологическим компаниям и фермерам в совместной апробации решений, например, в области Интернета вещей (Agriculture Victoria, 2024), а также существуют целевые гранты, субсидии и налоговые льготы для фермеров и сельскохозяйственных предприятий по внедрению технологий и практик «умного» сельского хозяйства, например, для компенсации первоначальных затрат на внедрение новых технологий. Недавний отчет, заказанный по цифровым компетенциям сельскохозяйственной рабочей силы Австралии, выявил необходимость повышения «цифровой зрелости» (KPMG, 2019, p. 7) австралийского сельского хозяйства и определяет применение и управление цифровыми данными в фермерском производстве как значительную проблему, требующую критически важных компетенций (там же).

Однако не существует общей государственной программы в Австралии по развитию навыков консультантов в области SFT. Австралийская плюралистическая система сельскохозяйственного распространения знаний и консультирования включает разнообразных государственных, коммерческих и государственно-частных акторов (Nettle et al., 2021), и наблюдается фрагментация в поддержке «умного» сельского хозяйства (Fleming et al., 2021). Существует также зависимость от фермерских организаций или профессиональных ассоциаций в поддержке консультантов в наращивании потенциала и компетенций в области «умного» сельского хозяйства (например, Crop Consultants Australia, 2024).

Для понимания ролей и функций консультационной работы в эпоху «Сельского хозяйства 4.0» и применения SFT мы разработали концептуальную рамку для структурирования сбора данных и анализа эмпирических данных из интервью с консультантами. Эта рамка является междисциплинарной, объединяя теории и рамки из области сельскохозяйственных инновационных систем и изучения труда и качества трудовой жизни, что соответствует пониманию консультационной практики как социо-символических и социо-материальных отношений (Ayre et al., 2019; Higgins et al., 2023). Ключевые концепции обобщены в Таблице 1.

Таблица 1. Концептуальная рамка для рассмотрения изменений в работе консультантов при поддержке внедрения SFT.

Мы выбрали качественный подход для изучения субъективного опыта консультантов и их работы с фермерами, внедрившими любые или несколько SFT, с целью изучить, как меняется их работа. Нашим первым критерием отбора было включение консультантов из основных сельскохозяйственных секторов обеих стран (пашенное/широкозахватное земледелие, смешанное земледелие с выращиванием культур и животноводством), животноводческих ферм (овцеводство, мясное скотоводство или молочное животноводство) и садоводства, а вторым критерием — включение консультантов с опытом работы с фермерами в отношении внедрения SFT. Мы также стремились включить консультантов, представляющих разнообразие типов бизнеса, включая: независимые консультационные предприятия, сельских реселлеров, коммерческие консультационные компании, технологические компании, государственный сектор, отраслевые органы и некоммерческие организации. По мере набора консультантов мы отслеживали формирующийся демографический профиль для обеспечения гендерного и возрастного разнообразия. Консультанты из Великобритании и Австралии набирались через комбинацию сетей ключевых информантов авторов (Великобритания и Австралия), ассоциацию консультантов по сельскому хозяйству (Австралия), метод снежного кома (Parker et al., 2019) через первичных респондентов и открытый призыв в Великобритании, распространенный через информационные бюллетени сельскохозяйственных организаций, с предложением консультантам зарегистрировать интерес к участию в исследовании. Призыв к участию включал фотографии различных технологий, используемых на фермах, и заголовок: Являетесь ли вы фермером или консультантом, использующим «умные» инструменты и технологии (точное земледелие, датчики, робототехника, инструменты обработки данных и автоматизированные системы)? Далее следовал текст: Мы хотели бы услышать от фермеров и консультантов об их опыте использования «умных»/цифровых инструментов и технологий. Для получения дополнительной информации, пожалуйста, оставьте свои контактные данные [google form], и исследователь свяжется с вами. Также была предоставлена информация об исследователях и их организационной принадлежности. Использовался формат google-документа, чтобы заинтересованные респонденты могли предоставить свою информацию конфиденциально. Ссылка на открытый призыв приведена в Приложении.

Выборка респондентов интервью обобщена в Таблице 2. Исследование получило одобрение по этике от Университета Мельбурна, Австралия (номер ID: 26115 и номер ID 21284).

Полуструктурированные интервью с 22 консультантами (7 в Австралии и 15 в Великобритании) и 4 основателями агротехнологических компаний (3 в Австралии, 1 в Великобритании) были проведены в период с 3 марта по 6 июня 2022 г. (Австралия) и с 15 апреля по 15 июля 2023 г. (Великобритания). Интервью проводились через Zoom и по телефону. Вопросы интервью охватывали историю работы консультанта и контекст работы с фермерами, характер их работы с фермерами, то, как она изменилась, и ожидаемые будущие изменения. Мы не собирали информацию о зарплатах, доходах или других получаемых консультантами льготах и о том, как они изменились в связи с их работой в области «умного» сельского хозяйства. Однако мы отмечаем, что специализированные консультанты, как правило, работали в коммерческих компаниях и в секторе широкозахватного/пашенного земледелия или садоводства, где использование дронов, технологий дифференцированного внесения, точного земледелия и принятия решений на основе данных было более распространено. С другой стороны, в животноводческом секторе было больше государственных, отраслевых или независимых консультантов по управлению фермами, поддерживающих фермеров с технологиями «умного» сельского хозяйства, такими как ошейники для коров или роботизированное доение.

Консультанты выполняли различные роли в оказании поддержки фермерам, включая роли специалистов широкого профиля (18 консультантов, включая независимые агрономические предприятия, консультантов по управлению фермами и животноводству, поставщиков сельскохозяйственных ресурсов, фасилитаторов проектов, государственных консультантов) и специалистов (8 консультантов или компаний, специализирующихся на «умном» сельском хозяйстве, включая дистанционное зондирование и интерпретацию данных). Пятнадцать консультантов были мужчинами и 7 женщинами, консультанты работали в секторах пашенного земледелия (растениеводство/широкозахватные фермы), животноводства (овцы, крупный рогатый скот, молочное животноводство) и садоводства (фрукты и овощи) (Таблица 2).

Таблица 2. Роли консультантов, консультационные организации и детали интервью для данного исследования.

Интервью были расшифрованы и проанализированы для выявления тем об особенностях изменений, связанных с работой консультантов при поддержке внедрения SFT фермерами. Качественные данные были закодированы с использованием программного обеспечения NVIVO™ путем применения концептуальной рамки (см. Таблицу 1), при которой текст кодировался по измерению категории работы, к которой содержание было наиболее близко. Коды включали: «взгляды консультантов на SFT»; «роли консультантов»; «навыки консультантов»; «работа в заднем офисе»; «работа на передовой»; «модели фермерских услуг»; «посредническая работа»; и «обучение и образование». Затем текст в каждой из этих категорий был проанализирован для изучения паттернов и взаимосвязей внутри и между каждой категорией, включая дискурс, связанный с вызовами или возможностями от изменений в работе и тем, как они формулируются. Мы применили описательную, а не критическую оптику (Gee, 2011, p. 8) и, в соответствии с нашим индуктивным подходом, адаптировали аналитические техники из обоснованной теории, включая метод постоянного сравнения, при котором каждое интервью кодировалось и сравнивалось с текстом следующего интервью для проверки соответствия (или отклонения) между данными и возникающими категориями, а также для проверки соответствия между возникающими концепциями и процессами и новыми данными из дополнительных интервью (Charmaz, 2024; Charmaz and Thornberg, 2021). В следующем разделе результатов мы представляем ключевые темы из этого анализа. Мы используем общий термин «консультант» для описания участников, за исключением случаев, когда они являются специалистами в области цифрового сельского хозяйства и обладают экспертизой в SFT.

5.1 Технологии «умного» сельского хозяйства, используемые консультантами в своей работе

Консультанты в этом исследовании отметили, что они используют широкий спектр инструментов и технологий «умного» сельского хозяйства в своей консультационной работе (Таблица 3), что иллюстрирует разнообразный масштаб применения в различных сельскохозяйственных секторах. Большинство консультантов и компаний также разрабатывали собственные инструменты и услуги «умного» сельского хозяйства. Эти специализированные инструменты и услуги варьировались от программных платформ, разработанных внутри крупных коммерческих агрономических компаний для своих консультантов, до таблиц Excel, созданных отдельными консультантами как способ интеграции систем данных.

Таблица 3. Сводка технологий «умного» сельского хозяйства, используемых консультантами.

5.2 Разнообразие консультационных ролей в поддержке технологий «умного» сельского хозяйства

Участники исследования описали различные роли в поддержке фермеров в принятии решений и внедрении SFT. Некоторые описали свою роль как экспертов по точному земледелию или специализированных консультантов. Их консультационная бизнес-модель основывалась на взимании платы с клиентов за эти услуги, что в свою очередь влияло на тип и объем экспертизы в области «умного» сельского хозяйства, предлагаемой в рамках оказания услуг:

«Итак, я работаю в области точного земледелия уже 16 лет, в основном занимаясь питанием почвы. Это то, с чего я начинал, и наша основная специализация до сих пор... питание почвы.... дистанционное зондирование, спутниковое зондирование, дифференцированное внесение азота, интеллектуальное обследование полей... скаутинг посевов» (Великобритания, Консультант 17).

Другие описания ролей включали: агроном или консультант широкого профиля; консультанты, работающие независимо или со специалистами для предоставления более качественных консультаций клиентам, или работающие с разработчиками технологий для валидации или улучшения их продуктов. Эти роли заключались в придании уверенности своим клиентам, если они хотели внедрять продукты «умного» сельского хозяйства. Они видели свою роль как посредников в переходе к «умному» сельскому хозяйству и подчеркивали важность совместной работы с фермерами и специалистами:

«Нужно, чтобы несколько человек работали вместе... производитель... агроном... эксперт по точному земледелию, который делает все карты. И нужно просто добиться, чтобы все это совпало в нужное время. А затем убедиться, что они [производитель] могут это внедрить... и все это будет работать» (Австралия, Консультант 2).

Эта роль консультантов как посредников считалась ролью для формирования доверия к технологиям у фермеров:

«Если у вас сложились эти отношения, это доверие между вами как консультантом и производителем, они склонны доверять, если вы считаете, что эта технология даст разумный результат в обслуживании» (Австралия, Консультант 6).

При попытке привлечь специалистов в области технологий консультанты широкого профиля отмечали некоторые проблемы с обращением к этой экспертизе, включая согласование рабочих графиков:

«Нужно привлекать экспертов. Я не эксперт во всем, поэтому иногда мне нужно получить другие консультации, чтобы это заработало. И тогда возникают проблемы. В наши дни у всех не хватает времени...» (Австралия, Консультант 2).

Некоторые консультанты, входившие в состав фирм-поставщиков сельскохозяйственных ресурсов или сотрудники технологических компаний, описывали свою роль как «проведение времени в офисе» (Великобритания, Консультант 17, см. ниже), что включало специалистов по дистанционному зондированию, разработчиков программного обеспечения, включая программистов и создателей панелей мониторинга, и инженеров-программистов. Существовало разграничение между «полевыми ролями» и «офисными ролями», причем «офисные роли» были в основном ориентированы на дистанционное зондирование, ГИС и данные. Например, специалист по дистанционному зондированию описал свою офисную работу:

«...моя роль сильно изменилась — от преимущественно полевой к уже почти не полевой. Я провожу много времени в офисе. Завоевывая уважение нашей торговой команды... мне позвонил агроном... "Есть какие-то пятна на посевах...." они подозревают, что это может быть проблема с pH,... Поэтому я сказал: "Мы просто возьмем данные дистанционного зондирования. Посмотрим, сможем ли мы увидеть это по спутниковым данным, а затем просто предоставим вам спутниковые данные"...» (Великобритания, Консультант 17).

Полевые роли также выполнялись разнообразными консультантами, например, в поставке цифровых метеостанций, где роль включала установку, мониторинг, техническое обслуживание и поддержку данных. Консультант в Австралии описал, как они оценивали вариацию влажности на большом поле с помощью спутниковых снимков и изменяли плотность посадки в зависимости от различных зон влажности. Это привело к значительной экономии затрат на семена. В другом примере спутниковые снимки использовались для планирования сроков и процесса скашивания сена из культуры канолы для максимизации экономической выгоды. За последние 10 лет или около того, с развитием планшетов, мобильных телефонов и взаимосвязи, произошел большой прогресс в полезности и применимости технологий «умного» сельского хозяйства для принятия решений, несмотря на сохраняющиеся проблемы с доступностью во многих регионах Австралии, как отметил один консультант в Австралии:

«Примерно 10 лет назад, я бы сказал, произошли определенные изменения... и у людей появилась связь за пределами офиса, тогда все действительно начало ускоряться, и теперь нас определенно сдерживает недостаток связи, чтобы позволить многим из этих вещей делать то, для чего они предназначены...» (Австралия, Консультант 1).

Фасилитационные роли консультантов также были более распространены в Уэльсе, Великобритания, где правительство инвестировало в поддержку взаимодействия между производителями, консультантами и разработчиками технологий:

«Я не специалист по ИТ... Я больше занимаюсь поддержкой фермеров... и затем привлекаю необходимые услуги, так что я узнал многое об отслеживании скота. Я был там, чтобы помогать группам фермеров апробировать новые способы работы в их фермерских предприятиях... инновационный брокер, как нас называли. Я сельскохозяйственный консультант. В Уэльсе признают, что для того, чтобы эти... проекты, возглавляемые фермерами, состоялись, всем им требовались услуги фасилитации» (Великобритания, Консультант 16).

Некоторые консультанты работали над заполнением пробела в предоставлении поддержки фермерам в лучшем использовании того, что у них уже было в плане технологий, а не в предложении или продвижении новых технологий.

«Никто не делает то, что делаем мы... работая в основном с... проверенными технологиями,... я до сих пор сталкиваюсь с фермерами... которые не используют ничего из того, что можно определить как агротехнологии. ... люди думали, что фермеры против технологий или не восприимчивы к ним. На самом деле это не так, они полностью открыты, им просто нужно показать и провести эту беседу» (Великобритания, Консультант 22).

5.3 Интеграционная работа

Роль консультантов в выполнении интеграционной работы была описана респондентами как решение двух основных интеграционных задач: (1) интеграция новых и существующих технологий и данных в текущую фермерскую практику и (2) интеграция различного оборудования, цифровых данных и цифровых инструментов и/или платформ для обеспечения функциональности, решения проблем совместимости и поддержки принятия решений на ферме.

Многие консультанты описывали создание собственных решений для интеграции цифровой информации и источников данных для своих клиентов. Например, некоторые респонденты разработали специализированные электронные таблицы (например, в Excel®) для управления цифровыми данными из разных источников и создания отчетов, которые можно использовать в обсуждениях с клиентами.

«...в нашей консультационной части мы не используем никаких технологий, мы просто создаем свою собственную платформу... создаем свою собственную электронную таблицу» (Австралия, Консультант 6).

Сельскохозяйственные консультанты в обеих странах отмечали важность программных продуктов, которые они и/или их клиенты использовали в качестве интеграционных платформ для фермерских данных. В Австралии Agworld®® был описан некоторыми как «изменивший правила игры» для предоставления их консультационных услуг (Консультант 2) благодаря возможности объединять данные в одном месте и предоставлять «историю поля в одном месте» (Там же), создавая исторический учет характеристик и результативности фермы (т.е. урожайности). Распространенные платформы программного обеспечения для управления фермами в Великобритании включали Muddy Boots™ и Farmplan™, однако консультанты отмечали, что новые программные продукты часто были несовместимы с ними. Консультанты также упоминали, что некоторые стандартизированные платформы данных находились в проприетарной собственности, что означало, что только клиенты конкретной компании могли иметь доступ к платформе.

Консультанты по управлению фермами также описывали работу с разработчиками технологий для понимания предлагаемых инструментов, чтобы они могли обсуждать особенности и преимущества со своими клиентами, что в свою очередь влияло на уровень доверия фермеров к инструментам:

«...если это вопрос доверия, они [разработчик технологий] попытаются подчеркнуть, как проходят данные [и создаются и хранятся], чтобы мы [консультанты] знали, что данные истинны и легитимны» (Австралия, Консультант 1).

Частью работы консультантов с технологическими и программными разработчиками было поощрение разработчиков работать с тем, что фермеры уже использовали:

«...чего они [фермеры] не хотят, так это новых программных продуктов, которые им затем придется начинать использовать. Чего они действительно, действительно хотят, так это чтобы все было бесшовно связано» (Великобритания, Консультант 11).

В целом, большая часть работы консультантов широкого профиля заключалась в помощи фермеру интегрировать данные и использовать разнообразие оборудования и источников данных с большей эффективностью, как описано как австралийскими, так и британскими консультантами:

«...некоторое разочарование вызывает то, что у них могут быть записи о опрыскивании на тракторе, метеостанция на ферме, датчики в зернохранилище, спутниковые снимки, которые они хотят использовать, но при этом им приходится использовать все пять, шесть различных систем для просмотра всей этой информации. И мы не можем найти никого, кто захотел бы просто инвестировать деньги, чтобы объединить все это в одном месте» (Великобритания, Консультант 17).

«Существует так много различных технологий, которые можно предложить [фермерам], компании предлагают разные вещи, что вызов заключается в том, чтобы интегрировать их вместе, чтобы они общались друг с другом, чтобы была одна база, по сути» (Австралия, Консультант 6).

Два других консультанта описали свою роль и проблемы в интеграции различных цифровых технологий:

«Другая проблема — это интеграция и поток данных от одного бизнеса к другому, или от одного приложения к другому приложению, или от одного инструмента поддержки к другому инструменту поддержки» (Австралия, Консультант 1).

«...это просто навигация в этом пространстве [«умного» сельского хозяйства]. Существует так много различных платформ и программ, и вещей, которые не все общаются друг с другом» (Австралия, Консультант 2).

Консультанты широкого профиля и консультанты по сельскому хозяйству предположили, что, выполняя эту интеграционную работу и используя SFT сами, они способствуют повышению эффективности ведения сельского хозяйства:

«...я вижу агротехнологии скорее как нечто для нас, консультантов, чем для фермера... они просят нас делать это [интерпретацию данных].... Все больше и больше они перегружены, просто пытаясь делать основы ведения сельского хозяйства» (Великобритания, Консультант 8).

5.4 Повышение эффективности и результативности работы и увеличение рабочей нагрузки

Респонденты подчеркивали временные затраты, необходимые для апробации и адаптации новых инструментов и технологий, а также инвестиции в развитие навыков в области управления данными и методов анализа. Рабочая нагрузка консультантов, в основном в продолжительности работы или затраченном времени, была связана с развитием способности оценивать различные возможности инструментов/технологий, а затем с тем, как интегрировать их так, чтобы они поддерживали принятие решений на ферме. Один консультант описал этот опыт:

«Вам нужно знать, как собрать все это в одном месте и иметь место для этого. Я думаю, это огромная проблема... и это отнимает много времени» (Австралия, Консультант 5).

Чтобы инструменты и технологии поддерживали консультационные отношения, они должны предоставлять не только возможности для экономии времени со стороны консультанта, но и прямую поддержку принятия решений для повышения производительности фермера, как объяснил один консультант:

«...для меня единственное, что может мне помочь, — это затраты времени. Если я могу сделать что-то гораздо быстрее, эффективнее, чем раньше, то это помогает нашему бизнесу. Или если это [инструмент или технология] помогает производителю, то это помогает производителю, и если она может делать и то, и другое, если она ускоряет мое время и помогает производителю, то это беспроигрышный вариант» (Австралия, Консультант 1).

Другой консультант описал, как они интегрировали услуги дронов в свою консультационную роль в садоводческом секторе для создания эффективности во всех своих рабочих областях:

«Мы используем его [технологию дронов] в нашем испытательном отделе. Мы используем его для картографирования черного проса, страховых случаев. Мы используем его для плодовых секторов... так что мы... подсчитываем цветочные кисти... мы смотрим на жизнеспособность... плодовой сектор — это то, где эта [технология дронов] действительно раскрывает свой потенциал» (Великобритания, Консультант 17).

Оценка ценности инструментов или услуг остается проблемой консультационных предприятий, при этом консультанты сообщают, что они получают минимальную или отсроченную поддержку от разработчиков технологий. Это включало задержки в получении сервисной поддержки:

«...ремонтопригодность таких [технологических] продуктов. Если что-то ломалось, вы здесь [в отдаленной местности]. Честно говоря, вы не можете позволить себе ждать несколько дней, пока это починят. Затем это зависит от того, можете ли вы вызвать эксперта [который находится] в четырех часах езды... — и есть ли проблема, которую можно решить по телефону, или проблема, которую должен решать поставщик услуг» (Австралия, Консультант 6).

5.5 Обучение и освоение новых знаний и навыков: последствия для рабочей нагрузки

Ключевым измерением работы консультантов в «умном» сельском хозяйстве является обучение и развитие новых навыков и знаний, которые расширяют их традиционные роли и увеличивают их рабочую нагрузку. Консультанты отмечали, что они могут тратить значительное время на самостоятельное изучение того, как получать доступ, запускать и интегрировать программные продукты, а связанные с этим затраты иногда могут быть высокими для небольших консультационных предприятий или индивидуальных предпринимателей. В отличие от этого, крупные поставщики сельскохозяйственных услуг, такие как сельские реселлеры, предположительно имеют большую способность поглощать некоторые затраты, связанные с апробацией и использованием новых инструментов и технологий в рамках своих услуг.

Несколько респондентов отметили, что спектр специализированных навыков, необходимых для предоставления консультационных услуг в области «умного» сельского хозяйства, варьируется от экспертных полевых знаний в контексте фермерских систем (т.е. агрономическая экспертиза) до владения аналитическими и интеграционными методами с использованием цифровых инструментов и технологий. Некоторые консультанты подчеркивали ценность связи и общения с другими специалистами в своих профессиональных сетях для получения специализированных консультаций, например:

«...всегда полезно узнать мнение других консультантов... если они сталкивались с этим [инструментом/технологией] или имели с ней опыт» (Австралия, Консультант 6).

В то время как сотрудники крупных компаний, предоставляющих технологии и услуги фермерам, имели доступ к внутреннему обучению и развитию, большинство опрошенных независимых консультантов или индивидуальных предпринимателей описывали себя как самоучек, не имеющих или имеющих ограниченный доступ к обучению в области «умного» сельского хозяйства:

«Итак, у меня нет квалификации [в области цифровых сельскохозяйственных инструментов и методов]... я накапливал знания со временем. Так что я адаптировался к... тому, что хотят производители, к тому, какие [цифровые] технологии существуют — я развивался вместе с ними,... когда только появились спутники,... с данными было действительно трудно работать [я научился этому]... читая учебники по QGIS, а затем читая рецензируемые статьи... осваивая это и делая это мейнстримом» (Великобритания, Консультант 17).

Консультанты, работающие в контексте «умного» сельского хозяйства, отмечали, что они тратят много времени на самостоятельное изучение различных инструментов и программного обеспечения, включая изучение новых концепций, практик сбора данных, курирования и аналитических методов, а также цифровых систем (т.е. программных систем). Многие инструменты и программы регулярно обновляются, что также означает, что для них сложно успевать за изменениями, особенно когда они могут использовать инструмент/технологию только раз в год в зависимости от производственного цикла (например, для оценки урожайности):

«Я думаю, это огромная проблема — изучение всех этих различных программных продуктов... нет никаких реальных коротких путей... если только вы не знаете кого-то, кто готов сесть и научить вас, как им пользоваться» (Австралия, Консультант 5).

Затраченное время было необходимо, потому что речь шла о том, чтобы консультант был уверен в себе и компетентен, достаточно хорошо знал технологию или продукт, чтобы рекомендовать его клиентам с уверенностью. Например, один консультант объяснил:

«Я не очень люблю рекомендовать [инструмент/технологию], если я не могу полностью понять его сам, лично, из своего личного опыта как консультант... при условии, что его преимущества перевешивают любые связанные риски или экономическую эффективность» (Австралия, Консультант 6).

«Однако эти временные затраты могут быть трудно оправданы в некоторых обстоятельствах, как отметил один респондент: Я думаю, если бы вы были полевым агрономом, вам было бы очень трудно оправдать [временные затраты на обучение]... и как за это взимать плату [за новый инструмент/технологию/услугу]...» (Австралия, Консультант 5).

Некоторые консультанты с трудом видели пользу от затрат времени на изучение новых инструментов/технологий:

«Если у нас нет времени делать это [использовать инструменты/технологии] хорошо, то мы этого не делаем. Это как когда только появились дроны... мы не можем взимать с производителя плату за это. Потому что они могут сами купить дрон. Поэтому если мы не можем добавить ценность к тому, что мы уже делаем, используя его [дрон], то мы не можем этого делать» (Австралия, Консультант 4).

Однако другие консультанты сообщали, что видели преимущества инвестирования времени в улучшение своих навыков работы с программным обеспечением при разработке и предоставлении эффективных консультационных услуг:

«...то, что я продаю им [клиентам-фермерам] — это мои консультации и моя ценность. И если программное обеспечение может сделать меня более ценным и более успешным...» (Великобритания, Консультант 8).

Некоторые опрошенные консультанты отмечали, что изучение преимуществ новых инструментов и технологий может быть ограничено необходимостью платить за их использование до апробации или тестирования, например, подписки на новые программные продукты. В настоящее время стоимость некоторых инструментов/технологий также может быть непомерно высокой для некоторых консультационных предприятий и их клиентов. Это может ограничивать способность консультантов экспериментировать и пробовать новые инструменты/технологии. В некоторых случаях разработчики программного обеспечения предлагают краткосрочные апробации инструментов/технологий, однако этого времени недостаточно, чтобы понять, подходит ли инструмент/технология или может ли он добавить ценность консультационной службе или бизнесу.

5.6 Создание и адаптация консультационных/консультантских бизнес-моделей

Еще одним изменением в сельскохозяйственной консультационной работе было развитие новых консультационных бизнес-моделей, и для многих это было то, что развивалось со временем и в соответствии с темпами развития сельскохозяйственных технологий. Специалист по дистанционному зондированию в фирме-поставщике сельскохозяйственных ресурсов объяснил, как они разработали дополнительные услуги по дифференцированному внесению удобрений:

«...Итак, отбор проб почвы — это то, с чего мы начали [с сельскохозяйственными технологиями/SFT], потому что это был... очевидный путь, которым люди хотели пойти... теперь мы зарабатываем деньги на отборе проб почвы,... Если у вас есть разбрасыватель с дифференцированным внесением, вы выполняете дифференцированное внесение P и K. Каков следующий шаг? Ну... они могут выполнять дифференцированное внесение азота на основе спутниковых снимков» (Великобритания, Консультант 17).

Многие из респондентов активно размышляли о вариантах и возможностях для своих услуг, что включало согласование новых ролей, как отметил один человек:

«где место консультанта по садоводству [если отношения строятся между поставщиком роботизированного пропольщика и фермером]? [Они могут предоставлять консультации] Советы по расстоянию между опрыскиваниями культур? Сорта культур? Тип выращиваемых культур? Потребности в питании?... [все еще] что дает этому растению наилучшие возможности для процветания?» (Великобритания, Консультант 9).

Другой консультант искал способы повышения эффективности своей сервисной модели:

«Я хотел бы дойти до того, чтобы агрономические консультации предоставлялись не только на основе полевых обходов,... например, агроном проходит 10-15 тысяч акров в год. Я думаю, мы могли бы довести одного агронома до 100 000 акров, если использовать правильные технологии» (Великобритания, Консультант 17).

Основатель компании описал, как они планируют постепенно адаптировать свою бизнес-модель по мере накопления экспертизы для рассмотрения стратегий предоставления услуг, связанных с роботизированными системами уборки урожая:

«...мы хотим занять позицию лидера в этой модели "уборочный комбайн как услуга"... где [вместо того, чтобы] управлять роботами самим,... нам нужно переключиться на модель, где фермер управляет нашими роботами, а мы являемся поставщиком услуг и предоставляем... техническое обслуживание [и] консультации, но все еще забираем роботов, когда они заканчивают работу» (Великобритания, Компания 2).

Консультанты широкого профиля описывали изменение своих бизнес-моделей с оплаты за гектар на почасовую оплату, учитывая дополнительное время, проводимое в офисе для анализа данных в дополнение к полевым визитам:

«...что несколько изменилось, так это, вероятно, то, как мы [сельскохозяйственные консультанты] оцениваем себя. ...для многих клиентов сейчас мы используем другой подход в плане способа оплаты, я взимаю плату за свое время» (Великобритания, Консультант 8).

Ряд консультантов, связанных с компаниями SFT, говорили о переходе к онлайн-консультационным услугам:

«Мы верим в полностью онлайн [предоставление консультационных услуг]. Мы не верим в присутствие на местах» (Австралия, Компания 3).

«И я просто войду в эту... платформу, которую я использую, и они [клиенты] могут войти в ту же самую. Я говорю: нажмите на этот отчет Scout и посмотрите на это изображение. И они такие: А, хорошо, я понимаю, что вы имеете в виду... так что мы можем это обсудить... это довольно продуктивно» (Великобритания, Консультант 10).

5.7 Посредническая работа

Консультанты выполняют важные посреднические роли, которые в значительной степени нейтральны и ориентированы на клиента, а не на продвижение каких-либо конкретных SFT. Эти роли могут включать выполнение фасилитационных и поддерживающих функций в отношении проектов (например, Великобритания, Консультант 16), помощь фермеру в эффективной интеграции SFT в повседневную деятельность, выполнение роли фильтра, часто в качестве коллеги-пользователя или тестировщика, организатора и источника сетевых знаний, или канала между фермерами и компаниями SFT.

Консультанты описывали свою работу по оценке инструментов, предлагаемых их клиентам, а также работу с поставщиками технологий. Для одного консультанта ожидание его клиентов заключалось в том, чтобы приносить знания об опыте других фермеров с конкретными инструментами:

«...они [клиенты/фермеры] ищут новую информацию. Но они в некоторой степени полагаются на меня, чтобы видеть, что делают все остальные, что работает, что нет. И на мои предложения о том, какие [инструменты/технологии] им следует апробировать» (Австралия, Консультант 2).

«...выясняя, в чем именно заключается надежность вещей [инструментов/технологий], прежде чем консультировать по ним,... имея представление о [том, какие] ... проблемы могут возникнуть ... и затем пытаясь разобраться в этом самому и с поставщиком услуг, чтобы к ним можно было обратиться в этих наихудших сценариях...» (Австралия, Консультант 6).

Консультанты характеризовали свою роль как фильтр между инструментами и их клиентами:

«Мы являемся хранителями ворот для многих из этих производителей в отношении данных, инструментов и технологий» (Австралия, Консультант 1).

Другой консультант описал свою роль в стимулировании интереса своих клиентов к использованию конкретных инструментов, если они видели явную выгоду для них:

«Я пытаюсь найти 10%-ные изменения [в фермерском производстве от использования инструментов/технологий]. Я пытаюсь найти значительные [увеличения производительности], а затем ... если они [производители/клиенты] не заинтересованы, я начну заинтересовывать их, скажем, спутниковыми снимками» (Австралия, Консультант 3).

Мы обсуждаем эти результаты применительно к исследовательскому вопросу: как меняется работа консультантов в Великобритании и Австралии при поддержке фермеров во внедрении SFT?

6.1 Консультационные роли в использовании технологий «умного» сельского хозяйства эволюционируют

Первым основным способом изменения работы консультантов, работающих с SFT, является эволюция их ролей. Опытные бывшие полевые консультанты в частных консультационных службах, консультанты по сельскому хозяйству или поставщики/реселлеры сельскохозяйственных ресурсов адаптировали свою профессиональную практику, чтобы специализироваться на «умном» сельском хозяйстве в течение своей карьеры, и в результате теперь имеют другие формы связи с фермерами. Это контрастирует с предположениями о том, что консультанты заменяются новыми консультантами из компаний SFT без агрономического образования (Ingram and Maye, 2020) или полностью заменяются цифровыми технологиями (Fielke et al., 2020). Консультанты описывали свои роли как эволюционировавшие вместе с доступными технологиями, такими как технологии дифференцированного внесения. Эти эволюционирующие роли разделялись на полевые или офисные, с предоставлением удаленных консультаций либо напрямую фермерам, либо полевому персоналу, который затем работал непосредственно с фермером в очных ролях, и специализацией либо на технологиях «умного» сельского хозяйства, либо на рассмотрении соответствия SFT контексту всей фермы. Хотя консультационные роли в «переднем офисе» и «заднем офисе» ранее отмечались (Laurent and Labarthe, 2013; Eastwood et al., 2019; Rijswijk et al., 2019), наши результаты показывают, что консультанты выбирают различные пути в своей консультационной работе, и эта тенденция адаптации своих консультационных услуг и бизнес-моделей усиливается, особенно в секторах растениеводства/пашенного земледелия. Это не означает, что замена консультантов или недостаток агрономических знаний не станет проблемой в будущем, особенно по мере выхода на пенсию опытных специалистов, однако в настоящее время наши результаты указывают на диверсификацию и специализацию консультационной работы, а не на замену. Однако мы отмечаем ограничения нашего исследования в том, что наша выборка консультантов не включала консультантов, которые могли потерять работу или место из-за переходов к «умному» сельскому хозяйству, происходящих в сельском хозяйстве.

Мы обнаружили, что многие из гипотетических ролей для сельскохозяйственных консультантов в «умном» сельском хозяйстве реализуются. Они включали роли в: сборе, организации и интерпретации цифровых данных; предоставлении поддержки фермерам в выборе технологических инвестиций; определении ценностных предложений, которые предлагает технология (Ayre et al., 2019); и помощи фермерам в создании ценности от технологий (например, через агрономические и/или консультации по управлению всей фермой) (Fielke et al., 2020). Кроме того, мы выявили роли консультантов в развитии отношений с новыми партнерами, такими как технологические компании, и через онлайн-платформы, что изменяет схемы коммуникации консультантов и других акторов аграрной инновационной системы с фермерами (Rijswijk et al., 2019). Мы концептуализируем это разделение и специализацию консультационных ролей и работы на Рисунке 1. Это не означает, что консультант работает в одной конкретной роли, скорее их роли функционируют в спектре, где их работа эволюционирует и может менять акценты.

Рисунок 1. Разделение в сельскохозяйственной консультационной работе на офисные или полевые (горизонтальный спектр) и на уровне поля/животного или всей фермы (вертикальный спектр) и специализация как технолога/специалиста по «умному» сельскому хозяйству (квадрант a-d) или на системе всей фермы (квадрант b-c).

6.2 Расширенное посредничество в трансфере знаний и промежуточные роли консультантов в применении технологий «умного» сельского хозяйства

Вторым способом изменения работы консультантов является то, что они играют расширенную роль в аграрной системе знаний как брокеры знаний и посредники. Мы обнаружили, что сельскохозяйственные консультанты, являющиеся цифровыми специалистами, выступают в роли брокеров знаний (Klerkx et al., 2019), и разные консультанты работают на разных фронтах в своем посредничестве знаний. Цифровые специалисты, обычно работающие в коммерческих компаниях, участвовали в посредничестве знаний, поддерживая потребности в обучении (полевых) агрономов или консультантов, предоставляющих консультации клиентам на уровне культур или полей. Другие консультанты, не только цифровые специалисты, работали на других фронтах посредничества знаний, включая: сканирование наилучшего соответствия технологий (как для консультационного бизнеса, так и для контекста принятия решений на ферме); предоставление «помощи» (как определено Charatsari et al., 2022, p. 6) в отношении внедрения SFT и поддержку фермеров в переходе их фермерской практики; значительное время, затрачиваемое на понимание различных цифровых технологических опций, чтобы помочь своим клиентам оценить ценность конкретной цифровой технологии; и интерпретацию цифровых данных для фермеров. Эти задачи консультантов по формированию понимания имеют важное значение для «сделать точное земледелие работоспособным» для фермеров, как предположили Higgins et al. (2023, p. 8).

В дополнение к посредничеству в трансфере знаний, мы обнаружили широкий спектр посреднической работы, выполняемой консультантами на нескольких интерфейсах. Опираясь на типологию Kivimaa et al. (2019), мы выявили характеристики процессного посредничества, когда консультанты выполняют фасилитационные и поддерживающие функции в проектах и процессах, способствующих переходам к SFT. В этом процессе консультанты устанавливают связи между другими консультантами и фермерами, между фермерами и технологическими компаниями и, как часть более широких инновационных сетей, взаимодействуют с исследователями. Также была выявлена работа посредников-пользователей. Эти консультанты работают с организациями поддержки пользователей, часто в апробациях SFT, чтобы помочь ускорить внедрение инструментов и технологий фермерами. Они используют свои знания фермеров и их фермерских систем. Этих консультантов также привлекали для представления пользователей на стыке с разработчиками SFT для передачи им предпочтений пользователей. В соответствии с характеристикой Kivimaa et al. (2019), мы обнаружили, что консультанты в обеих этих посреднических ролях редко имеют какую-либо явную агентность или повестку дня, скорее их рабочие практики SFT являются возникающими в ответ на запросы информации и поддержки от фермеров. Мы предполагаем, что эти расширенные роли в посреднической работе представляют собой ключевое изменение для консультантов в результате переходов к SFT, и важность этих ролей до сих пор не была признана в контексте сельскохозяйственной консультационной системы (Fielke et al., 2020).

Хотя двойные опосредующие роли консультантов ранее были выявлены (Klerkx, 2020), наши результаты показывают, что тройные или даже четверные опосредующие роли становятся все более распространенными. Это включает связи консультантов со специализированными консультантами, фермерами, технологическими компаниями и в некоторых случаях с акторами цепочки создания стоимости или с акторами государственной политики. Расширение числа отношений связано с различными фронтами потоков знаний, что, с одной стороны, предлагает возможности для роста или поддержания консультационных предприятий, но с другой — может создавать разрывы в профессиональной жизни или идентичности (Klerkx, 2020; Charatsari et al., 2022). Мы не смогли точно определить перевес в сторону любого из этих результатов для консультантов, за исключением того, что обнаружили, что консультанты искали способы сократить количество принимаемых на себя технологических посреднических ролей. Поэтому мы предполагаем, что значимость последствий для работы как ролей по посредничеству в трансфере знаний, так и посреднических ролей в отношении времени, потенциала и разработки новых бизнес-моделей сельскохозяйственных консультантов требует дальнейшего исследования.

6.3 Возникновение цифровой занятости в сельскохозяйственном консультировании

Третьим способом изменения работы консультантов является то, что консультантам необходимо устанавливать практики интеграции, или «дигивару» (Ayre et al., 2019), для управления новыми представлениями (т.е. способами представления динамики фермерской системы в цифровых форматах), материалами (т.е. новыми цифровыми инструментами, оборудованием и аппаратным обеспечением) и социальными отношениями (т.е. в качестве посредников и брокеров знаний; изложено в предыдущем разделе). Эти практики, которые мы называем цифровой занятостью (digiwork), необходимы для получения выгоды от SFT для их клиентов и собственного бизнеса. Эта работа включала изучение технологий и приложений, создание собственных платформ для программного обеспечения/аналитики данных, взаимодействие с технологическими проектами и техническими специалистами. Эта работа также представляла риск для консультантов и их бизнеса, особенно когда часто нет четкого ценностного предложения для интеграции цифрового инструмента или услуги в их оказание услуг. Поэтому мы определяем интеграционную работу как вызов и риск для консультантов, что также подразумевалось в интеграционной работе консультантов в контексте агроэкологических переходов (Coquil et al., 2018). Мы обнаружили, что практики интеграционной работы консультантов в SFT характеризуются двумя основными измерениями: 1) они действуют на различных уровнях в системе знаний «умного» сельского хозяйства; и 2) увеличенные временные затраты (продолжительность работы) и сетевые возможности для обучения и координации.

Различные уровни в системе знаний «умного» сельского хозяйства связаны с интеграционной работой отдельных консультантов, консультационного бизнеса и фермерской системы (Ayre and Nettle, 2015). На каждом уровне задействованы различные наборы символических, социальных и материальных практик (Ayre et al., 2019). На уровне отдельных консультантов, например, консультанты интегрировали программное обеспечение от различных компаний SFT и продуктов для создания уникальных и индивидуальных цифровых платформ или наборов данных. На уровне консультационных предприятий владельцы консультационных предприятий и их сотрудники интегрировали цифровые данные и инструменты на стыке между тем, что другие определили как «передний офис» (деятельность по распространению знаний) и «задний офис» (исследовательская и разрабатывающая деятельность) (Laurent and Labarthe, 2013), отсюда наше обозначение «боковой офис». Мы предлагаем метафору «бокового офиса» для обозначения деятельности консультантов, которая включает стратегическую и экспертную координацию разнообразных материалов (например, цифровое аппаратное обеспечение), символов (например, цифровые представления данных и цифровое программное обеспечение) и социальных сущностей (например, людей, организаций, включая разработчиков технологий, цифровых специалистов и фермеров). Здесь консультанты выполняют пограничные практики (Koutsouris, 2014) и межграничные практики (Klerkx and Proctor, 2013), которые являются практиками, критически важными для динамики «социальной интеграции» в сельскохозяйственных инновациях (Stræte et al., 2023). Мы предлагаем деятельность «бокового офиса» как уникальные интеграционные практики консультантов в контексте «умного» сельского хозяйства и цифрового сельского хозяйства. Работа в боковом офисе также включает практики взаимного обучения (через совместное исследование и сотрудничество) (Blackmore et al., 2018), когда консультанты и фермеры совместно решают проблемы интеграции новой информации о результатах фермерской деятельности из цифровых инструментов и услуг в решения по управлению фермой. Это дополняет и расширяет метафоры, используемые для описания сложной динамики в плюралистических системах распространения знаний и консультирования, где деятельность по «распространению знаний» и потенциал «исследований и разработок» важны для предоставления поддержки фермерам (Eastwood et al., 2017).

На всех уровнях эти новые рабочие практики должны были интегрироваться с более традиционными консультационными обязанностями, как определено в исследовании Charatsari et al. (2022, p. 350). В то время как термин «цифровое освоение» (digi-grasping) был введен для описания того, как консультант развивает практики и знания в цифровом сельском хозяйстве (Rijswijk et al., 2019; Fielke et al., 2021), мы предполагаем, что «цифровая занятость» (digiwork) лучше представляет «выполнение» интеграции и различные измерения эволюционирующей консультационной работы. Цифровая занятость сельскохозяйственных консультантов включает рутины и понимание, возникающие из отношений между цифровыми технологиями и инструментами, людьми и группами (т.е. разработчиками технологий и их услугами, фермерами, другими консультантами) и местами, где они работают и взаимодействуют. Ценность для клиентов цифровой занятости заключается в качестве интеграционных практик, выполняемых консультантами, когда они переводят, координируют и собирают различные значения и эффекты (Higgins et al., 2023; Sutherland and Calo, 2020), и, что важно, в том, как формируется ценностное предложение для «умного» сельского хозяйства (Ayre et al., 2019; Klerkx, 2021). Мы предлагаем концепцию цифровой занятости, состоящую из ключевых практик, выделенных в этом исследовании (Таблица 4), как важный вклад в понимание эволюционирующего консультационного контекста в дополнение к профессиональной идентичности (Charatsari et al., 2022) и компетенциям (Ingram and Maye, 2020).

Таблица 4. Примеры цифровой занятости (digiwork) — консультационных практик интеграции в контексте «умного» сельского хозяйства.

Кроме того, требуемые временные затраты (продолжительность работы) и сетевые возможности для обучения и координации являются важным и недостаточно представленным аспектом консультационной работы в переходе к «умному» сельскому хозяйству. Практики интеграции (выше) взаимосвязаны с продолжительностью работы и мотивацией консультантов повышать свою ценность для клиентов. Разработка новых ролей, создание новых бизнес-моделей и изучение новых программных продуктов требуют времени, и такие инвестиции являются сигналом приверженности переходу для их клиентов, однако работа по разработке бизнес-моделей создает риск. Существовал ряд адаптаций, включая от небольших изменений (например, оплата за затраченное время) до более существенных изменений (например, разработка и предоставление дополнительных услуг или пакетов услуг, апробация контрактных услуг или лицензионных сборов), и эти новые консультационные бизнес-модели признаются важным индикатором того, как разворачивается цифровое сельское хозяйство (Fielke et al., 2020; Birner et al., 2021). Однако эти изменения и интеграционная работа консультантов происходили в основном спонтанно, при этом бремя продолжительности работы лежало почти полностью на консультантах и их бизнесе, при минимальной поддержке или координации со стороны формальных институтов или программ. В Великобритании фасилитационные и посреднические роли поддерживались целенаправленным государственным финансированием, которое было менее распространено в Австралии. Формальные системы обучения, такие как через образовательные и тренировочные программы, которые потенциально могли бы сократить продолжительность работы для консультантов, были в значительной степени бессистемными или внутренними, через технологические компании. Хотя компании, занимающиеся технологиями «умного» сельского хозяйства, могут включать консультационные услуги в свои предложения, такая технологически-ориентированная, коммерциализированная консультационная служба не обязательно обеспечит возможности для цифровой занятости, ни поддержит уровень амбиций перехода к сельскому хозяйству 4.0, который требует сильных государственно-частных партнерств (Eastwood et al., 2017).

В Таблице 5 обобщены ключевые проблемы, которые необходимо решить для улучшения трудовой ситуации сельскохозяйственных консультантов в эпоху «Сельского хозяйства 4.0», и предложения по их преодолению.

Таблица 5. Сводка проблем консультационной работы и предложения по их решению.

В этой статье мы рассмотрели последствия изменений в консультационной работе в контексте вызовов и возможностей перехода к «Сельскому хозяйству 4.0». Мы показываем, что рабочие практики консультантов при поддержке внедрения SFT представляют собой особую функцию и роль консультантов, а именно интеграцию знаний. Мы предполагаем, что это важный вклад в понимание эволюционирующего консультационного контекста в «Сельском хозяйстве 4.0», расширяющий предыдущие работы, связанные с профессиональными идентичностями и компетенциями сельскохозяйственных консультантов. Теоретизация консультационной работы как «цифровой занятости» (digiwork), или символических, социальных и материальных практик интеграции знаний, и метафора «бокового офиса» восполняют пробел в современном понимании консультационной системы в отношении SFT. Наше исследование также интегрирует и развивает научные разработки в области рамок оценки работы, ролей и профессиональных компетенций консультантов, их навыков и посреднических практик. Мы также поднимаем вопрос о текущей реакции консультантов на вызовы «Сельского хозяйства 4.0», которая отражает приватизированный подход «невмешательства» консультационных систем как Австралии, так и Великобритании и фрагментированный характер поддержки SFT в этих плюралистических условиях. Это ставит вопросы о том, на ком лежит ответственность за реагирование на многочисленные новые требования к работе консультантов. Развитие потенциала и компетенций, соответствующих спектру потребностей в интеграционной работе, является важным, признавая, что это требует как социальных, так и программных и аналитических навыков, а также некоторого баланса самостоятельного обучения и формального обучения.

Для поддержки интеграции и управления SFT необходимы системы цифрового управления, которые обеспечивают коммуникацию между командой управления фермой (например, управляющие фермами, работники ферм, подрядчики, консультанты и специалисты по «умному» сельскому хозяйству, которые могут быть привлечены для управления и анализа данных). Без таких систем актуальность и значение данных для поддержки принятия решений на ферме не реализуются в полной мере или могут быть скомпрометированы. Поиск эффективных и действенных способов вовлечения консультантов в разработку новых инструментов и услуг улучшит их интеграцию с контекстом управления фермой и поможет реализовать выгоды и снизить риски от инвестиций на ферме и в их применении для реализации ценности и выгод от участия в «умном» сельском хозяйстве. Содействие доконкурентной разработке платформ с государственными и частными средствами для обеспечения большей совместимости между платформами сэкономит время и снизит риск для консультантов, а также уменьшит интеграционную работу и ответственность, которую консультанты взяли на себя в рамках своей цифровой занятости.

Наши результаты показывают, что правительство, технологические компании и сельскохозяйственные секторы должны учитывать взаимосвязи между различными измерениями консультационной работы в «умном» сельском хозяйстве и последствия отсутствия поддержки сельскохозяйственной консультационной системы в контексте «Сельского хозяйства 4.0». В быстро развивающейся среде, включая технологическую сторону, такую как приложения машинного обучения в консультационных услугах, и меняющиеся потребности фермеров, требуются более сильные и более сплоченные стратегии поддержки обучения и коммуникации. Учитывая ключевую роль консультантов в содействии изменениям на фермах и неопределенность в отношении новых ролей и нарушений в консультационной системе, существуют важные роли для правительства в признании и поддержке цифровой занятости и продвижении способов избегания технологически-центрированных образовательных и консультационных систем.

Мы отмечаем некоторые ограничения нашего исследования, включая процесс самоотбора консультантов, что ограничило спектр потенциального опыта консультаций, например, тех консультантов, которые могли потерять работу или место из-за того, что возникающие технологии, такие как приложения искусственного интеллекта, заменяют консультационные задачи. Более молодые, менее опытные консультанты и консультанты, непосредственно занимающиеся продажей сельскохозяйственных технологий, также были недостаточно представлены в нашем исследовании. Мы не изучали и не сравнивали изменения в зарплатах, льготах или продвижении по карьерной лестнице среди консультантов, и это важная область для будущих исследований, связанных с консультационной работой.

Мы рекомендуем будущие исследования значимости последствий для работы как ролей по посредничеству в трансфере знаний, так и посреднических ролей в отношении времени, потенциала и разработки новых бизнес-моделей сельскохозяйственных консультантов. Также рекомендуется дальнейшее исследование управления консультационными системами в контексте «умного» сельского хозяйства, включая то, кто берет на себя ответственность (и бремя работы) за развитие консультационных потенциалов/компетенций, особенно различия в поддержке, которые могут возникнуть в разных странах, или ее улучшение. Кроме того, необходимы исследования для лучшего понимания конкретных потребностей в обучении и образовательных запросов консультантов и для изучения гибких, профессиональных и образовательных путей для профессионального развития в области цифровой занятости. Хотя наше исследование не было сосредоточено на замене консультантов, например, системами машинного обучения, возникновение новых систем знаний является критической областью для понимания изменений в работе и требует дальнейших исследований.

1.    Agriculture Victoria (2024). Digital agriculture programs. Available online at: https://agriculture.vic.gov.au/farm-management/agtech/digital-agriculture-programs (Accessed October 26, 2024). CrossRef. Google Scholar.

2.    AgriFutures (2024). Available online at: https://www.evokeag.com (Accessed October 26, 2024). CrossRef. Google Scholar.

3.    Agri-Tech Centre (2024). The future of UK Agri-tech. Understanding the aspirations of the UK agri-food sector and accelerating agri-tech ambitions. Available online at: https://ukagritechcentre.com/ (Accessed October 26, 2024). CrossRef. Google Scholar.

4.    Ayre M., Mc Collum V., Waters W., Samson P., Curro A., Nettle R. et al. (2019). Supporting and practicing digital innovation with advisers in smart farming. NJAS Wageningen J. Life Sci. 90-91:100302, 1–12. doi: 10.1016/j.njas.2019.05.001. CrossRef. Google Scholar.

5.    Ayre M., Nettle R. (2015). Doing integration in catchment management research: insights into a dynamic learning process. Environ. Sci. Pol. 47, 18–31. doi: 10.1016/j.envsci.2014.10.011. CrossRef. Google Scholar.

6.    Balafoutis A. T., Evert F. K. V., Fountas S. (2020). Smart farming technology trends: economic and environmental effects, labor impact, and adoption readiness. Agronomy 10:743. doi: 10.3390/agronomy10050743. CrossRef. Google Scholar.

7.    Birner R., Daum T., Pray C. (2021). Who drives the digital revolution in agriculture? A review of supply-side trends, players and challenges. Appl. Econ. Perspect. Policy 43, 1260–1285. doi: 10.1002/aepp.13145. CrossRef. Google Scholar.

8.    Blackmore C., Sriskandarajah N., Ison R. (2018). Developing learning systems for addressing uncertainty in farming, food and environment: what has changed in recent times? Int. J. Agric. Ext. 6, 03–15. CrossRef. Google Scholar.

9.    Bryant M., Higgins V. (2021). Securitising uncertainty: ontological security and cultural scripts in smart farming technology implementation. J. Rural. Stud. 81, 315–323. doi: 10.1016/j.jrurstud.2020.10.051. CrossRef. Google Scholar.

10. Business West (2024). Available online at: https://glostext.gloucestershire.gov.uk/documents/s104213/LSIP+Presentation+-+Glos+City+Region+Board+TBC+August+2024.pdf (Accessed October 26, 2024). CrossRef. Google Scholar.

11. CHAP (2024). Available online at: https://chap-solutions.co.uk/ (Accessed October 26, 2024). CrossRef. Google Scholar.

12. Charatsari C., Lioutas E. D., Papadaki-Klavdianou A., Michailidis A., Partalidou M. (2022). Farm advisers amid the transition to agriculture 4.0: professional identity, conceptions of the future and future-specific competencies. Sociol. Rural. 62, 335–362. doi: 10.1111/soru.12364. CrossRef. Google Scholar.

13. Charmaz K. (2024). Constructing grounded theory. 3rd Edn. Great Britain: Sage Publications. CrossRef. Google Scholar.

14. Charmaz K., Thornberg R. (2021). The pursuit of quality in grounded theory. Qual. Res. Psychol. 18, 305–327. doi: 10.1080/14780887.2020.1780357. CrossRef. Google Scholar.

15. Cook S., Jackson E. L., Fisher M. J., Baker D., Diepeveen D. (2022). Embedding digital agriculture into sustainable Australian food systems: pathways and pitfalls to value creation. Int. J. Agric. Sustain. 20, 346–367. doi: 10.1080/14735903.2021.1937881. CrossRef. Google Scholar.

16. Coquil X., Cerf M., Auricoste C., Joannon A., Barcellini F., Cayre P. et al. (2018). Questioning the work of farmers, advisers, teachers and researchers in agro-ecological transition. A review. Agron. Sustain. Dev. 38:47. doi: 10.1007/s13593-018-0524-4. CrossRef. Google Scholar.

17. Crop Consultants Australia (2024). https://cropconsultants.com.au/about/ (Accessed October 26, 2024). CrossRef. Google Scholar.

18. Department of Agriculture, Water and the Environment (DAWE) (2022). Digital foundations for agriculture strategy: Driving the development and uptake of digital technologies in the Australian agriculture, fisheries and forestry industry, Department of Agriculture, water and the environment, Canberra, March. CrossRef. Google Scholar.

19. Dockès A. C., Chauvat S., Correa P., Turlot A., Nettle R. (2019). Advice and advisory roles about work on farms. A review. Agron. Sustain. Dev. 39, 1–14. doi: 10.1007/s13593-018-0547-x. CrossRef. Google Scholar.

20. Downing E., Coe S., Audickas L. (2018). Brexit: UK Agriculture Policy, Briefing Paper No. CBP 8218, London. CrossRef. Google Scholar.

21. Eastwood C., Ayre M., Nettle R., Dela Rue B. (2019). Making sense in the cloud: farm advisory services in a smart farming future. NJAS Wageningen J. Life Sci. 90-91:100298, 1–10. doi: 10.1016/j.njas.2019.04.004. CrossRef. Google Scholar.

22. Eastwood C., Klerkx L., Nettle R. (2017). Dynamics and distribution of public and private research and extension roles for technological innovation and diffusion: case studies of the implementation and adaptation of precision farming technologies. J. Rural. Stud. 49, 1–12. doi: 10.1016/j.jrurstud.2016.11.008. CrossRef. Google Scholar.

23. Fielke S., Taylor B., Jakku E. (2020). Digitalisation of agricultural knowledge and advice networks: a state-of-the-art review. Agric. Syst. 180, 1–11. doi: 10.1016/j.agsy.2019.102763. CrossRef. Google Scholar.

24. Fielke S. J., Taylor B. M., Jakku E., Mooij M., Stitzlein C., Fleming A. et al. (2021). Grasping at digitalisation: turning imagination into fact in the sugarcane farming community. Sustain. Sci. 16, 677–690. doi: 10.1007/s11625-020-00885-9. CrossRef. Google Scholar.

25. Fleming A., Jakku E., Fielke S., Taylor B. M., Lacey L., Terhorst A. et al. (2021). Foresighting Australian digital agricultural futures: applying responsible innovation thinking to anticipate research and development impact under different scenarios. Agric. Syst. 190:103120. doi: 10.1016/j.agsy.2021.103120. CrossRef. Google Scholar.

26. Gee J. P. (2011). An Introduction to Discourse Analysis. Routledge, London. CrossRef. Google Scholar.

27. Giua C., Materia V. C., Camanzi L. (2022). Smart farming technologies adoption: which factors play a role in the digital transition? Technol. Soc. 68:101869. doi: 10.1016/j.techsoc.2022.101869. CrossRef. Google Scholar.

28. Gosetti G. (2017). Sustainable agriculture and quality of working life: analytical perspectives and confirmation from research. Sustain. For. 9:1749. doi: 10.3390/su9101749. CrossRef. Google Scholar.

29. Higgins V., van der Velden D., Bechtet N., Bryant M., Battersby J., Belle M. et al. (2023). Deliberative assembling: tinkering and farmer agency in precision agriculture implementation. J. Rural. Stud. 100:103023. doi: 10.1016/j.jrurstud.2023.103023. CrossRef. Google Scholar.

30. Ingram J., Maye D. (2020). What are the implications of digitalisation for agricultural knowledge? Front. Sustain. Food Syst. 4:66. doi: 10.3389/fsufs.2020.00066. CrossRef. Google Scholar.

31. Ingram J., Maye D. (2023). How can we?? The need to direct research in digital agriculture towards capacities. J. Rural. Stud. 100:103003. doi: 10.1016/j.jrurstud.2023.03.011. CrossRef. Google Scholar.

32. Ingram J., Maye D., Bailye C., Barnes A., Bear C., Bell M. et al. (2022b). What are the priority research questions for digital agriculture? Land Use Policy 114:105962. doi: 10.1016/j.landusepol.2021.105962. CrossRef. Google Scholar.

33. Ingram J., Mills J., Black J. E., Chivers C. A., Aznar-Sánchez J. A., Elsen A. et al. (2022a). Do agricultural advisory services in Europe have the capacity to support the transition to healthy soils? Land 11:599. doi: 10.3390/land11050599. CrossRef. Google Scholar.

34. Kivimaa P., Boonc W., Hyysalod S., Klerkx L. (2019). Towards a typology of intermediaries in sustainability transitions: a systematic review and a research agenda. Res. Policy 48, 1062–1075. doi: 10.1016/j.respol.2018.10.006. CrossRef. Google Scholar.

35. Klerkx L. (2020). Advisory services and transformation, plurality and disruption of agriculture and food systems: towards a new research agenda for agricultural education and extension studies. J. Agric. Educ. Ext. 26, 131–140. doi: 10.1080/1389224X.2020.1738046. CrossRef. Google Scholar.

36. Klerkx L. (2021). Digital and virtual spaces as sites of extension and advisory services research: social media, gaming, and digitally integrated and augmented advice. J. Agric. Educ. Ext. 27, 277–286. doi: 10.1080/1389224X.2021.1934998. CrossRef. Google Scholar.

37. Klerkx L., Jakku E., Labarthe P. (2019). A review of social science on digital agriculture, smart farming and agriculture 4.0: new contributions and a future research agenda. NJAS Wageningen J. Life Sci. 90:100315. doi: 10.1016/j.njas.2019.100315. CrossRef. Google Scholar.

38. Klerkx L., Leeuwis C. (2008). Establishment and embedding of innovation brokers at different innovation system levels: insights from the Dutch agricultural sector. Technol. Forecast. Soc. Change 76, 849–860. doi: 10.1016/j.techfore.2008.10.001. CrossRef. Google Scholar.

39. Klerkx L., Proctor A. (2013). Beyond fragmentation and disconnect: Networks for knowledge exchange in the English land management advisory system. Land Use Policy 30, 13–24. doi: 10.1016/j.landusepol.2012.02.003. CrossRef. Google Scholar.

40. Klerkx L., Rose D. (2020). Dealing with the game-changing technologies of agriculture 4.0: how do we manage diversity and responsibility in food system transition pathways? Glob. Food Sec. 24:100347. doi: 10.1016/j.gfs.2019.100347. CrossRef. Google Scholar.

41. Klerkx L., Schut M., Leeuwis C., Kilelu C. (2012). Advances in knowledge brokering in the agricultural sector: towards innovation system facilitation. Inst. Dev. Stud. Bullet. 43, 53–60. doi: 10.1111/j.1759-5436.2012.00363.x. CrossRef. Google Scholar.

42. Koutsouris A. (2014). Exploring the emerging intermediation roles (facilitation and brokerage) in agricultural extension education. Int. J. Agric. Ext., 21–37. CrossRef. Google Scholar.

43. KPMG (2019). Agricultural workforce digital capability framework. Available online at: https://www.crdc.com.au/sites/default/files/Agricultural%20workforce%20digital%20capability%20framework_Report_Final%20deliverable.pdf (Accessed October 27, 2024). CrossRef. Google Scholar.

44. Laurent C., Labarthe P. (2013). The importance of the Back-office for farm advisory services. EuroChoices 12, 21–26. doi: 10.1111/1746-692X.12015. CrossRef. Google Scholar.

45. Lioutas E. D., Charatsari C. (2022). Innovating digitally: the new texture of practices in agriculture 4.0. Sociol. Rural. 62, 250–278. doi: 10.1111/soru.12356. CrossRef. Google Scholar.

46. Lioutas E. D., Charatsari C., La E. D., Rocca G., De Rosa M. (2019). Key questions on the use of big data in farming: an activity theory approach. NJAS Wageningen J. Life Sci. 90-91, 1–12. doi: 10.1016/j.njas.2019.04.003. CrossRef. Google Scholar.

47. Maffezzoli F., Ardolino M., Bacchetti A., Perona M., Renga F. (2022). Agriculture 4.0: a systematic literature review on the paradigm, technologies and benefits. Futures 142:102998. doi: 10.1016/j.futures.2022.102998. CrossRef. Google Scholar.

48. McCampbell M., Schumann C., Klerkx L. (2022). Good intentions in complex realities: challenges for designing responsibly in digital agriculture in low-income countries. Sociol. Rural. 62, 279–304. doi: 10.1111/soru.12359. CrossRef. Google Scholar.

49. Nettle R., Crawford A., Brightling P. (2018). How private-sector farm advisers change their practices: an Australian case study. J. Rural. Stud. 58, 20–27. doi: 10.1016/j.jrurstud.2017.12.027. CrossRef. Google Scholar.

50. Nettle R., Morton J. M., McDonald N., Suryana M., Birch D., Nyengo K. et al. (2021). Factors associated with farmers' use of fee-for-service advisers in a privatized agricultural extension system. Land Use Policy 104:105360. doi: 10.1016/j.landusepol.2021.105360. CrossRef. Google Scholar.

51. NFF (2023). Australian farm data code - National Farmers' federation, edition 2 May 2023. CrossRef. Google Scholar.

52. Parker C., Scott S., Geddes A. (2019). Snowball sampling: SAGE Research Methods Foundations. CrossRef. Google Scholar.

53. Prager K., Thomson K. (2014). AKIS and advisory services in the United Kingdom. Report for the AKIS inventory (WP3) of the PRO AKIS project. Available at: www.proakis.eu/publicationsandevents/pubs (Accessed October 4, 2025). CrossRef. Google Scholar.

54. Prause L. (2021). Digital agriculture and labor: a few challenges for social sustainability. Sustain. For. 13:5980. doi: 10.3390/su13115980. CrossRef. Google Scholar.

55. Reichelt N., Nettle R. (2023). Practice insights for the responsible adoption of smart farming technologies using a participatory technology assessment approach: the case of virtual herding technology in Australia. Agric. Syst. 206:103592. doi: 10.1016/j.agsy.2022.103592. CrossRef. Google Scholar.

56. Renando C. (2023). 2023 Australian Agritech sector report. Australia: Australian Agritech Association. CrossRef. Google Scholar.

57. Rijswijk K., Klerkx L., Turner J. A. (2019). Digitalisation in the New Zealand agricultural knowledge and innovation system: initial understandings and emerging organisational responses to digital agriculture. NJAS Wageningen J. Life Sci. 90-91, 1–14. doi: 10.1016/j.njas.2019.100313. CrossRef. Google Scholar.

58. Rose D. C., Chilvers J. (2018). Agriculture 4.0: broadening responsible innovation in an era of smart farming. Front. Sustain. Food Syst. 2:87. doi: 10.3389/fsufs.2018.00087. CrossRef. Google Scholar.

59. Rural R&D corporations (2024). Available online at: https://www.ruralrdc.com.au/ (Accessed October 26, 2024). CrossRef. Google Scholar.

60. Stræte E. P., Hansen B. G., Ystad E., Kvam G. T. (2023). Social integration mechanisms to strengthen absorptive capacity in agricultural advisory service organisations. J. Agric. Educ. Ext. 29, 395–416. doi: 10.1080/1389224X.2022.2117214. CrossRef. Google Scholar.

61. Sutherland L., Calo A. (2020). Assemblage and the 'good farmer': new entrants to crofting in Scotland. J. Rural. Stud. 80, 532–542. doi: 10.1016/j.jrurstud.2020.10.038. CrossRef. Google Scholar.

62. Tey Y. S., Brindal M. (2022). A meta-analysis of factors driving the adoption of precision agriculture. Precis. Agric. 23, 353–372. doi: 10.1007/s11119-021-09840-9. CrossRef. Google Scholar.

63. UKRI (2023). Catalysing the transition to net zero food production. Projects from the transforming food production (TFP) challenge, A UK Research and Innovation (UKRI) Challenge Fund programme. UKRI. https://www.ukri.org/wp-content/uploads/2023/07/IUK-100723-CatalysingTransitionNetZeroFoodProductionProjectsFromTransformingFoodProductionChallenge.pdf (Accessed July 10, 2024). CrossRef. Google Scholar.

64. Warhurst C., Knox A. (2022). (2022) manifesto for a new quality of working life. Hum. Relat. 75, 304–321. doi: 10.1177/0018726720979348. CrossRef. Google Scholar.

65. Wolfert S., Ge L., Verdouw C., Bogaardt M.-J. (2017). Big data in smart farming -- a review. Agric. Syst. 153, 69–80. doi: 10.1016/j.agsy.2017.01.023. CrossRef. Google Scholar.

Nettle R, Ingram J and Ayre M (2025) Digiwork: how agriculture 4.0 is changing work for farm advisers. Front. Sustain. Food Syst. 9:1542007. doi: 10.3389/fsufs.2025.1542007

Перевод статьи «Digiwork: how agriculture 4.0 is changing work for farm advisers.Front. Sustain» авторов Nettle R, Ingram J and Ayre M., оригинал доступен по ссылке. Лицензия: CC BY. Изменения: переведено на русский язык

Фото: Designed by Freepik