Опубликовано 3 часа назад

Просвещённое земледелие: что это и почему это важно

Устойчивое развитие сельского хозяйства представляет собой программу с ярко выраженными нормативными подтекстами, однако, помимо призыва сочетать повышение продуктивности аграрного сектора с улучшением экологических показателей, эта нормативность редко раскрывается или анализируется с точки зрения различных мировоззрений и систем ценностей.

Подход нормативных практик представляет собой ценностно-эксплицитную (явно учитывающую ценности) основу для анализа нормативности социальных практик; здесь он применяется к сельскому хозяйству для критического осмысления устойчивости. Такой подход помогает прояснить природу земледелия и весь спектр порой несоизмеримых представлений о его устойчивой интенсификации. Это также приводит к ценностно-эксплицитной концепции «просвещённого сельского хозяйства», определяемой как модели аграрных систем, которые в явном виде реализуют эстетические, правовые и моральные блага, возможно, ценой некоторого снижения экономической продуктивности. Хотя любое воплощение этого качественного определения будет зависеть от мировоззрения, представляется, что подходы, основанные на высвобождении земель (land-sparing), и продвижение биоразнообразия как такового вряд ли могут быть отнесены к просвещённому ведению хозяйства, тогда как земледелие, проявляющее заботу о благополучии людей и нечеловеческих существ, вероятно, подходит под это определение. Признание того, что нормативные мировоззрения направляют социальные практики, подразумевает наличие глубокого разнообразия представлений о «хорошем» сельском хозяйстве, которое технические и политические предложения должны учитывать. Перед лицом ускоряющихся глобальных изменений это разнообразие может служить как источником устойчивости, так и благодатной почвой для новых, учитывающих контекст и инициируемых на местах инициатив.

Разнообразие сельскохозяйственных систем по всему миру отражает основополагающую роль земледелия в человеческой культуре в сочетании с глобальными различиями в климатических и социально-экономических условиях. Однако мы не можем просто отмечать это разнообразие. Многие методы ведения сельского хозяйства correlate с различными формами неудовлетворительного состояния здоровья, бедности и несправедливости. В то же время прозрение Мальтуса относительно роста народонаселения (Malthus, 1798) остаётся актуальным: чтобы прокормить растущее население мира, объёмы производства продуктов питания необходимо будет значительно увеличить в ближайшие десятилетия (Food and Agriculture Organisation, 2017). Широко признано, что это можно сделать без ухудшения состояния окружающей среды или даже с его улучшением, но за счёт дальнейшей интенсификации систем земледелия на существующих сельскохозяйственных угодьях. В этом и заключается суть того, что известно как устойчивая интенсификация (Pretty, 1997; Garnett et al., 2013). Её цель состоит в том, чтобы избежать расширения пахотных земель в ущерб естественной среде обитания (т.н. "расширение земель") (Tilman et al., 2002; Tscharntke et al., 2012), которое в противном случае было бы необходимо для удовлетворения мирового спроса на продукты питания. Однако, как мы увидим, эта формулировка оставляет открытыми многие вопросы о том, что именно должна включать в себя устойчивая интенсификация и какие компромиссы допустимы.

Устойчивая интенсификация является заметной сельскохозяйственной политической повесткой на Западе; этот термин появляется во всё большем числе статей практически каждый год с 2008 года, а также фигурирует в Целях устойчивого развития ООН на 2030 год (UN Sustainable Development Platform, 2015). Хотя проделана значительная работа по сбору показателей для оценки и внедрения устойчивой интенсификации в агрономические модели (Mouratiadou et al., 2021), а также приведены многочисленные примеры того, как её можно достичь в конкретных условиях (например, Dicks et al., 2019), точное определение остаётся неуловимым — факт, который некоторые авторы оплакивают (например, Lyu et al., 2021). Другие придерживаются первоначального утверждения (Pretty, 1997) о том, что устойчивая интенсификация должна быть общей политической целью, которая не предписывает точных задач или методов — и, следовательно, не может быть слишком жёстко определена. Loos et al. (2014) и Gunton et al. (2016) выразили опасения, что этот термин может стать бессмысленным, если его не закрепить в достаточно широком контексте. Так что же такое устойчивая интенсификация? Как открытая политическая цель, это, безусловно, нормативная концепция, воспринимаемая её сторонниками как безусловное благо, в то время как другие выражают скептицизм в отношении повестки "интенсификации" и иногда трактуют этот термин как оксюморон (Mahon et al., 2017). Так или иначе, это ценностно-нагруженное понятие. И тем не менее, в литературе на сегодняшний день удивительно мало внимания уделяется природе её ценностей и нормативности. Какая этика лежит в основе часто повторяемого тезиса о том, что в ближайшие годы мы должны устойчиво интенсифицировать сельское хозяйство, и какие ценности заложены в различных трактовках устойчивой интенсификации в терминах "продуктивности", "технологий", "окружающей среды", "биоразнообразия", "природного капитала", "потребностей", "процветания", "справедливости" и так далее? Очевидно, что необходима система координат для прояснения нормативной основы этой повестки и картографирования её ценностей. То же самое можно сказать и о видениях устойчивого сельского хозяйства в целом.

В качестве шаблона я использую подход нормативных практик (НПП), который был разработан в последние годы для понимания организованной социальной деятельности (практик), направленной на достижение признанного блага. Изначально НПП был описан для профессиональных практик, таких как медицина и сестринское дело (Hoogland and Jochemsen, 2000). С тех пор он был философски формализован (Jochemsen, 2006) и применён к более широкому кругу практик (например, De Vries, 2015; Jansen et al., 2017; Rademaker and Jochemsen, 2018; Nia et al., 2019). НПП предлагает основанную на нормах характеристику социальной практики в сочетании с анализом разнообразия способов, которыми данная практика может считаться успешно функционирующей.

В Разделе 2 я описываю НПП и его применение к сельскому хозяйству. В Разделе 3 мы видим, насколько широк спектр видений устойчивого ведения сельского хозяйства, что ставит под угрозу смысл таких терминов, как устойчивая интенсификация. Затем, в Разделе 4, мы переходим к изучению того, как просвещённое сельское хозяйство может быть понято в терминах НПП как сельское хозяйство, открытое в ряде направлений, выходящих за рамки его экономической природы, в зависимости от мировоззрений и ценностей людей. Раздел 5 посвящён вопросам биоразнообразия и экологических норм. Наконец, Раздел 6 предлагает выводы и рекомендации.

То, насколько большое социальное внимание уделяется фермерам в разных частях света, может сильно варьироваться, однако всегда существует возможность быть признанным фермером. Такое признание не является чисто вопросом социальной конвенции, хотя, несомненно, существуют различные взгляды на то, что представляет собой успешное ведение сельского хозяйства в разных культурах. Очевидно, что земледелие придерживается ряда основных норм, среди которых необходимо учитывать техническое мастерство в управлении участком земли с его флорой и фауной, а также экономический успех с точки зрения эффективного производства урожая. Первое из них, безусловно, является основой для второго, однако это различные нормы. Эффективного управляющего землями, не заботящегося о прибыльности, можно было бы лучше классифицировать (в зависимости от контекста) как смотрителя парка или садовода-любителя; и, безусловно, существует множество экономических практик, которые не зависят от хорошего управления землями и поэтому не классифицируются как земледелие. Однако практика ведения сельского хозяйства не исчерпывается рассмотрением технического мастерства и эффективности производства. Фермер в любой культуре также должен обладать определёнными аналитическими навыками (например, для идентификации растений, насекомых и болезней), лежащими в основе его технических навыков, следовать определённым языковым нормам при описании используемых методов возделывания или продукции, выводимой на рынок, и выполнять ряд социальных норм взаимодействия с работниками и/или землевладельцами, клиентами, поставщиками и так далее. Такие нормы будут, по крайней мере, соблюдаться как средства для достижения экономической цели земледелия, но они также будут иметь тенденцию соблюдаться ради них самих, как внутренне благие. Таким образом, фермер практикует одновременную реализацию многих норм, ведомый соответствующими экономическими нормами. В совокупности эти нормы характеризуют земледелие как практику, оставляя при этом простор для различий в системах ценностей фермеров и политиков (а также обществ, в которых они живут), определяющих, как эти нормы конкретизируются, развиваются, уравновешиваются и сопоставляются.

Только что приведённый набросок в целом соответствует описаниям в литературе по НПП земледелия как нормативной практики (Rademaker et al., 2017; Rademaker and Jochemsen, 2019). Норма технического мастерства служит "основополагающей" нормой практики, а норма эффективной продуктивности — "квалифицирующей" нормой. Другие нормы называются "обусловливающими" нормами, они более периферийны, но всё же значимы. Вместе основополагающие, квалифицирующие и обусловливающие нормы называются конститутивными нормами практики. Кроме того, ценности и взгляды, которых придерживаются фермеры и их общества, обеспечивают "регулятивные" нормы для сельскохозяйственной практики: конечные детерминанты того, как фермеры фактически интерпретируют и проживают свою роль фермеров. Мы вернёмся к этим регулятивным возможностям в следующем разделе.

Как должно быть очевидно, НПП основывается на гипотетической структуре нормативности. Хотя в разных культурах может существовать огромная вариативность, касающаяся, скажем, социальных ценностей (например, являются ли гордость, уверенность в себе или независимость внутренне благими?) или ценностей справедливости (например, как равенство применяется к индивидам, семьям и родам, а также к возможностям и результатам?), тем не менее, существуют базовые нормы социальности и справедливости, среди прочих (ср. De Raad et al., 2017). Теоретическая основа этой гипотезы проистекает из системы Реформационной философии, разработанной Дойевердом (Dooyeweerd, 1953b) и Фолленховеном (Vollenhoven, 2005). Эта традиция постулирует последовательность аспектов реляционного функционирования и смысла (Таблица 1), которые могут применяться как к человеческой, так и к нечеловеческой жизни. Первые аспекты в списке, начиная с числового или количественного, являются простейшими, и каждый аспект обеспечивает концептуальные основания для последующих, в то время как более поздние аспекты, в свою очередь, предоставляют концепции, которые могут регулировать интерпретацию более ранних. Шестой аспект в стандартном списке называется "сенсорным" или "психическим" и вводит концептуальную возможность оценивания в смысле желания (Stafleu, 2007). Таким образом, мы можем представить себе чувствительное благо в базовом животном понятии комфорта как лучшего, чем боль, и отныне в последовательности каждый аспект вводит новое измерение ценности или базовую норму, как показано в Таблице 1. Таким образом, эта система постулирует неприводимое множество примерно из десяти базовых видов норм, предлагая форму ценностного плюрализма (Berlin, 1969; Klapwijk, 1994; Martinez-Alier et al., 1998). Это также реляционная схема на различных уровнях. Во-первых, каждый аспект концептуализирует модус отношения. В нормативных аспектах они ценностно нагружены, начиная от отношений сенсорного восприятия (между животными и объектами) до отношений доверия и уверенности (между людьми и их объектами доверия, будь то люди, другие животные, растения или неживые вещи). Во-вторых, эти аспектные отношения сами являются носителями ценности, что исключает локализацию ценностей исключительно либо в оценивающем субъекте, либо в оцениваемом объекте. Следовательно, эта схема поддерживает форму реляционного оценивания (Knippenberg et al., 2018), хотя и без особой категории "реляционных ценностей" (Norton and Sanbeg, 2021; Gunton et al., 2022; Luque-Lora, 2022). В-третьих, аспекты соотносятся друг с другом, поскольку каждый приобретает особые значения при рассмотрении через призму другого — этот момент станет яснее ниже. Аспекты также удобно называть "рамками отношений" (Stafleu, 1980), но здесь для краткости сохраняется термин "аспект". Введения в систему Реформационной философии представлены в работах Clouser (2005), Stafleu (2019) и Basden (2021).

Таблица 1 Аспекты, предложенные Дойевердом и Фолленховеном, с основными концепциями (часто "ценностями"), активными формами ("добродетелями") и связанными с ними атрибутами благости (видами "ценности").

Более базовые аспекты находятся ближе к нижней части таблицы, более регулятивные — ближе к верхней. a Высший аспект был назван Дойевердом "пистическим" (от греческого слова, означающего веру или доверие), а также назывался "сертитудинальным" (Clouser, 2005). Его значения варьируются от религиозных до обыденных, охватывая понятие доверия и убеждённости на всех уровнях человеческой жизни. b Моральный аспект в Реформационной философии обычно называется "этическим", но для некоторых читателей это может предполагать ограничение нормативных проблем исключительно этим аспектом. Его значение сосредоточено на любящей заботе, выходящей за рамки требований справедливости.

Шкала модусов оценивания, вытекающая из этой системы, может рассматриваться как описывающая общие хорошие и плохие способы реляционного функционирования для определённых видов сущностей, таких как люди, или видов систем, таких как фермы и сущности внутри них. Таким образом, мы можем различать ценности как человеческие добродетели и ценности как общие атрибуты сущностей, систем и их функционирования. В обоих случаях дискурс о ценностях рассматривается как относящийся к множеству форм благости.

Теперь мы готовы рассмотреть возможности для развития сельского хозяйства в рамках структуры, задаваемой его конститутивными нормами, и за её пределами. В следующем разделе мы рассматриваем усиление сельского хозяйства в рамках уже рассмотренных норм, а в последующем разделе исследуем, как различные системы ведения хозяйства открываются для постэкономических норм.

Устойчивое сельское хозяйство охватывает широкий спектр более конкретных направлений. Plumecocq et al. (2018) описывают типологию моделей устойчивого сельского хозяйства, варьирующуюся от технологически насыщенных и ориентированных на эффективность до основанных на биоразнообразии и территориально укоренённых. Традиционное интенсивное сельское хозяйство часто рассматривается на одном конце такого спектра, однако значительная часть внимания к технической эффективности, унаследованная от Зелёной революции, усиливается в концепциях новой сельскохозяйственной революции (Barrett and Rose, 2022), обозначаемой термином "Сельское хозяйство 4.0" (Liu et al., 2021), в которых ожидается, что современные технологические достижения приведут к качественному скачку в производительности. В качестве таких новых технологий подчёркиваются робототехника, Интернет вещей, блокчейн-учёт, искусственный интеллект и анализ больших данных — и действительно, управляемое данными сельское хозяйство уже сейчас получило название "Сельское хозяйство 5.0" (Saiz-Rubio and Rovira-Más, 2020). Продвигаясь в другую сторону по спектру, экологическая интенсификация (Bommarco et al., 2013) и поиск природоориентированных решений (Hrabanski and Le Coq, 2022) переходят в повестку агроэкологии (Gliessman, 1990; Côte et al., 2022), органического земледелия (Darnhofer et al., 2010) и форм локализованного, основанного на биоразнообразии земледелия (Duru et al., 2015).

Хотя на практике эти подходы могут кардинально различаться, все они разделяют стремление повысить некоторую версию продуктивности с помощью тех или иных технических средств, что соответствует квалифицирующим и основополагающим нормам земледелия, выделенным в НПП. Сельское хозяйство по своей природе касается продуктивных технологий — и, действительно, именно в этом заключалась изначальная простая направленность устойчивой интенсификации на повышение урожайности в сельском хозяйстве юга Африки без потери ресурсов (Reardon et al., 1997). Устойчивость в этом узком смысле сама по себе является экономической нормой. Однако современные концепции устойчивого ведения сельского хозяйства — включая устойчивую интенсификацию в её эволюционировавшем виде — неизменно ссылаются на воздействие на окружающую среду и связанные с ней выгоды. "Окружающая среда" является одним из трёх основных столпов, рассматриваемых в дискурсе устойчивого развития (например, UN Sustainable Development Platform, 2015), наряду с экономическими и социальными аспектами. Сельское хозяйство, по-видимому, является по сути экологической практикой, и вопрос об экологических нормах оказывается полезным для различения расходящихся взглядов на устойчивость. Однако расплывчатые ссылки на экологические проблемы лишь запутывают ситуацию, как мы сейчас увидим.

Концепция окружающей среды подвергается критике с постколониальных позиций как поддерживающая дуализм человек-природа (Strang, 2005; Wirzba, 2021; 108–109). Первоначально обозначая то, что окружает фокальную сущность или систему, "окружающая среда" вызывает в сознании то, что является внешним по отношению к нам (наше окружение). Это не может быть общим признаком или аспектом реальности, и тем более базовым благом. В экономике внешние эффекты (экстерналии) — это косвенные затраты или выгоды, которые не учитываются при анализе деятельности фирмы, что обычно включает воздействие на экосистемы, но также и более широкие физические, социальные и другие последствия. При таком подходе принятие "экологических" норм как внешних проблем объединило бы ряд различных аспектов (Wigboldus and Jochemsen, 2021), и их соблюдение могло бы привести к какой-либо политике высвобождения земель (land-sparing) за счёт интенсификации пахотного земледелия (Fischer et al., 2014). Альтернативно, строго антропоцентрический взгляд трактует "окружающую среду" как нечеловеческие экосистемы, или то, что часто называют "природой", но тогда случай сельского хозяйства проблематичен. Земледелие — это управление агроэкосистемами, поэтому экологическая (или "природная") среда фермы непрерывна с самой фермой. При таком подходе "экологические", как экологические, проблемы лучше всего можно смягчить с помощью чего-то вроде пермакультуры (Luna, 2022), которая делает пахотные земли более похожими на неуправляемые местообитания. Мы вернёмся к этим идеям в Разделе 5.

На данный момент отметим, что, хотя ссылки на экологические проблемы в сельскохозяйственном дискурсе повсеместны, они не дают чёткой информации о том, какая именно устойчивость предполагается. Как минимум, это может просто означать более совершенную практику в локальных среднесрочных внутренних бизнес-интересах земледелия. Однако это может также сигнализировать о глобальных и долгосрочных экологических проблемах. Нечто подобное можно сказать и о социальных проблемах: "социальная устойчивость" может означать локальные социально-экономические условия, подчинённые поддержанию и повышению продуктивности сельского хозяйства, или же она может быть расширена до участия в развитии и более широких проблем социальной справедливости (Rose et al., 2021). Перспектива НПП в отношении этих возможностей предлагается в следующем разделе. На кону стоит различие между переходами, которые являются экономически обусловленными, и теми, которые обусловлены этически.

Таким образом, дискурс устойчивости включает в себя концепции интенсификации сильно технологического и экономического характера, того типа, который пропагандируется в Сельском хозяйстве 4.0 (или 5.0), а также охватывает заботы о социальной и экологической ответственности, признавая более широкий нормативный охват. Более широкие нормативные измерения сельского хозяйства, как правило, упускаются из виду в экономическом фокусе на интенсификации, и переход к более широким понятиям устойчивости требует нормативной ясности. В своём наиболее развитом виде устойчивое ведение сельского хозяйства может трактоваться как "сельское хозяйство плюс" или просвещённое сельское хозяйство: целостное, учитывающее контекст видение земледелия, в котором нет внешних эффектов.

Как описано выше, НПП выделяет несколько норм, конститутивных для земледелия, включая основополагающую норму (технический контроль) и квалифицирующую норму (экономическая продуктивность), охватывая при этом ряд обусловливающих норм (сенсорные, аналитические, языковые и социальные). Это оставляет широкое пространство для вариаций в идеалах ведения сельского хозяйства среди людей и культур, но НПП предлагает дальнейшую нормативную структуру, позволяющую ориентировать практики земледелия относительно высших или внешних норм, касающихся мотиваций и контекста земледелия. Вспоминая понятие внешних эффектов в экономике и различие между рыночной и нерыночной стоимостью (Jones and Tobin, 2018), мы проводим различие между "внутренними функциями" и "внешними отношениями" института или практики (Chaplin, 2007). Мы уже видели, как некоторые возможные концепции устойчивости могут быть ограничены внутренними функциями практики сельского хозяйства, стремясь к эффективной продуктивности, при этом экологические и социальные соображения в значительной степени подчинены этой цели. Теперь мы рассмотрим, как внешние отношения земледелия открывают сельскохозяйственные системы для более широких личных и общественных устремлений, и как анализ этого открытия может прояснить нормативные качества конкретных концепций и программ для сельского хозяйства.

Четыре нормативных аспекта следуют за экономическим аспектом в последовательности аспектов, предложенной Дойевердом (Dooyeweerd, 1953a,b) и Фолленховеном (Vollenhoven, 2005) (Таблица 1): эстетический, юридический, моральный и высший (пистический). Мы вернёмся к первым трём из них после рассмотрения того, как высший аспект играет особую роль в НПП. Этот аспект касается мировоззрений, включая фундаментальные убеждения людей о том, что является благом, которые имеют тенденцию формировать и регулировать способы, которыми все более ранние нормы конкретизируются и интерпретируются. В то время как, например, квалифицирующей нормой бизнеса является экономическая, а квалифицирующей нормой правительства — юридическая, квалифицирующая норма человека как такового лежит в этом высшем аспекте (также называемом сертитудинальным или пистическим аспектом), поскольку идеологические или религиозные мировоззрения являются высшим, регулирующим признаком человеческой жизни. Это имеет как личное, так и общественное измерение, поскольку взгляды людей формируются под влиянием концепций сообществ дискурса и практики. Таким образом, на регулятивной или направляющей стороне земледелия НПП требует от нас учитывать мировоззрения и идеологии, действующие там, где реализуются концепции устойчивости (Rademaker et al., 2017).

Земледелие, как и все человеческие практики, всегда имеет регулятивную сторону. Естественно, фермеры имеют представления о смысле и цели земледелия, будь то коммерческий успех, управление земельными ресурсами, общественное благосостояние или какая-либо форма религиозного служения. Аналогично, учёные занимаются сельскохозяйственными исследованиями и разработками с различными личными мотивациями; а политики преследуют цели под влиянием той или иной идеологии. Однако здесь мы имеем дело с моделями или системами ведения хозяйства: идеалами, сформулированными в общих чертах, которые могут признавать или не признавать некоторое регулятивное направление. Разумеется, сельскохозяйственные модели обычно не являются явными в отношении религиозных или идеологических убеждений (но см. Rademaker and Jochemsen, 2019), и обычно существует много общего между сообществами и обществами в такой фундаментальной практике, как земледелие. Тем не менее, нормативность устойчивого сельского хозяйства не может быть должным образом рассмотрена без явного выхода за рамки экономических норм для рассмотрения высших концепций. Удобный светский способ подойти к этому — через обсуждение ценностей (Таблица 1). Таким образом, то, что мы назовём просвещённым сельским хозяйством, касается моделей или систем ведения хозяйства, которые имеют явное ценностное (или нормативное) содержание определённого рода.

Нормы, выходящие за рамки экономической продуктивности, позволяют открывать сельскохозяйственные модели для эстетических, юридических и моральных ценностей. Технические и экономические нормы земледелия остаются важными, но их интерпретации и конкретизации регулируются через внешние обусловливающие нормы (Рисунок 1), поскольку фермеры и сообщества практиков стремятся к одновременной реализации этих норм различными способами. Это может означать, что более низкая экономическая продуктивность совместима с воспринимаемым большим общим благом. Теперь мы обратимся к более детальному рассмотрению этих постэкономических норм и кратко опишем, как они могут способствовать просвещённому сельскому хозяйству. При этом важно признавать, что разные мировоззрения могут порождать различные взгляды на многие важные вопросы, включая цели земледелия, обязанности вовлечённых сторон и определение заинтересованных сторон (стейкхолдеров) системы ведения хозяйства. Действительно, сами термины дискурса (например, "цель", "обязанность" и "заинтересованная сторона") могут оспариваться при смене мировоззрения — поэтому последующее изложение может претендовать лишь на иллюстративный набросок.

Рисунок 1 Подход нормативных практик к сельскому хозяйству. Стратегии ведения хозяйства формируются ценностями, регулируемыми в высшем аспекте. Когда стратегия учитывает нормы, выходящие за рамки (здесь — выше) экономических, её можно назвать просвещённым сельским хозяйством.

Эстетический аспект имеет в своей основе концепцию гармонии. Связанные с ним нормативные понятия — красота и уродство, веселье, скука, юмор, иносказательность и холизм, развиваемые в искусстве, спорте, туризме и т.д. (Basden, 2019, p. 201). Открытие сельского хозяйства в его эстетическом аспекте может влечь за собой, например, заботу об эстетике сельскохозяйственного ландшафта (Kang and Liu, 2022) или диверсификацию фермерских предприятий в сторону досуговых мероприятий. Хотя некоторые подобные разработки могут идти в ущерб агрономической продуктивности, это не обязательно так, как показано на примере успешных инициатив по самосбору урожая (Carpio et al., 2008) и добровольной инициативы "Всемирные работники на органических фермах" (https://wwoof.net/). В более глубоком смысле, в некоторых мировоззрениях эстетические нормы могут побуждать фермеров применять органические, биодинамические или пермакультурные практики, в которых гармония является руководящим принципом (Таблица 2). Иногда призыв внести вклад в обеспечение продовольствием растущего населения будет подчинён концепции меньшей плотности населения как предпосылки для большего процветания более широкой земной системы. Эстетическая реализация может также означать, при некоторых мировоззрениях, повышение благосостояния сельскохозяйственных животных (Lawrence et al., 2019) или биоразнообразия. Эти последние вопросы рассматриваются в следующих двух аспектах.

Таблица 2 Некоторые концептуальные стратегии устойчивого ведения сельского хозяйства и то, как они могут способствовать просвещённому сельскому хозяйству путём обращения к постэкономическим нормам (выделено жирным шрифтом).

Юридический аспект сосредоточен на том, что причитается по праву, охватывая все формы справедливости. Связанные нормативные понятия включают ответственность, беспристрастность (а следовательно, и равенство), долг и справедливость (Basden, 2019, p. 203). Открытие сельского хозяйства в его юридическом аспекте имеет широкий спектр последствий, опять же в зависимости от мировоззрения. Ключевым вопросом является вид ответственности, которую фермер или фермерское сообщество несёт перед другими живыми существами: своими соседями и соотечественниками, другими людьми, домашними животными, позвоночными, дикими животными в целом, неживыми сущностями и, возможно, классами сущностей (например, расами, видами, экосистемами и т.д.). Влиятельное определение устойчивости из доклада Брундтланд (World Commission on Environment and Development, 1987) подразумевает, что ныне живущие люди, по крайней мере, несут ответственность перед нынешним и будущими поколениями людей — широко распространённый взгляд, который привлекается для расширения значения "устойчивости" в литературе по устойчивой интенсификации. Таким образом, юридический аспект относится к тому, что часто называют социальной справедливостью или социальной устойчивостью (Rose et al., 2021). Кроме того, справедливое сельское хозяйство может также требовать высоких стандартов благосостояния животных или веганских систем, сокращающих выпуск животноводческой продукции. Действительно, увеличение соотношения вегетарианской и мясной продукции можно рассматривать как лучшее выполнение наших обязательств перед нынешним и будущими поколениями (но см. Budolfson, 2018), хотя это, вероятно, потребует более широких политических вмешательств.

Важным аспектом справедливого сельского хозяйства является загрязнение, и особенно формы загрязнения атмосферы, которые влияют на глобальный и будущий климат. Поскольку сельское хозяйство как сектор моделируется как один из крупнейших мировых вкладчиков в антропогенное глобальное изменение (Shukla et al., 2020), любая обязанность по отношению к благополучию нынешних и будущих поколений людей и других существ влечёт за собой некоторую ответственность за минимизацию чистых выбросов парниковых газов и стремление к углеродно-отрицательным практикам. Много написано о перспективах этого, и учёт в единицах эквивалента CO2 позволяет, например, создавать модели, показывающие чистое воздействие различных национальных агропродовольственных политик на выбросы, влияющие на изменение климата (но см. Lynch et al., 2021). Однако полностью интегрированный, открытый анализ неизбежно будет включать множество критериев (Gunton et al., 2022) в рамках некоторого рода одновременной оптимизации, которая не может быть решена чисто математическим способом (Martinez-Alier et al., 1998). Наряду с балансами парниковых газов, необходимо учитывать такие атмосферные загрязнители, как сульфаты и органические вещества в виде частиц, а также загрязнение грунтовых вод и водотоков. Регулирование последнего сильно варьируется в разных юрисдикциях и является явным случаем необходимости регулирующих действий для достижения просвещённого сельского хозяйства.

Наконец, моральный аспект сосредоточен на любящей заботе. Его связанные нормативные понятия включают великодушие, бескорыстие, жертвенность, прощение, благотворительность, уязвимость и добровольчество (Basden, 2019, p. 205). Вероятно, существует ещё более широкий спектр последствий морального открытия сельского хозяйства, чем юридического, хотя многое зависит от объёма ответственности, описанной выше. Если, например, считается, что люди имеют минимальные обязательства перед нечеловеческими животными, то либо эстетический, либо моральный аспект будет основным местом проявления заботы о других животных. Морально открытое сельское хозяйство может также включать переоткрытие возделывания пищи как образа жизни для большего числа людей в индустриально развитых странах. Люди, занимающиеся городским огородничеством, сообщают о чувстве заботы, долга и вклада в природу, а также о принадлежности к социальному сообществу (Ong et al., 2019; Jensen and Sørensen, 2020). Аналогично, сообщается, что проекты общественного поддерживаемого сельского хозяйства в индустриально развитых странах строят отношения солидарности и взаимной поддержки по различным параметрам (Birtalan et al., 2020; Gugerell et al., 2021) — так же, как это всегда делало натуральное хозяйство (Walsh-Dilley, 2017) — и иногда вовлекают альтернативные экономические системы (Rivero Santos, 2017). Такие международные соглашения, как справедливая торговля, могут иметь потенциал для развития "моральной экономики" сельскохозяйственных практик в некоторых условиях (но см. Wilson and Jackson, 2016). Действительно, в целом, моральное открытие сельского хозяйства, вероятно, указывает на огромное разнообразие специфических моделей и стратегий. Поэтому главной целью политики должно быть поощрение разнообразия и общественного управления в системах ведения хозяйства вместо централизованного регулирования и контроля. Принцип субсидиарности (Christie et al., 2019) может уважать это разнообразие отношений, а также неизбежность идеологических расхождений.

Резюмируя: модель сельскохозяйственной практики может быть названа "просвещённой", если она придаёт некоторый приоритет постэкономическим нормам, возможно, допуская некоторое снижение экономической продуктивности (разумеется, не отказываясь от экономической конституции земледелия). Краткий обзор в этом разделе выделил ряд стратегий, которые могут квалифицироваться как просвещённое сельское хозяйство. Мы поместили преобладающие проблемы литературы по устойчивому сельскому хозяйству в рамки НПП внешних обусловливающих норм, которые реализуются под руководством регулирующих мировоззрений и их ценностей. Однако этот обзор был бы неполным без обсуждения того, как следует рассматривать выдающиеся "экологические" проблемы, особенно сохранение биоразнообразия.

Какие нормы применимы к широкому кругу проблем, часто объединяемых под заголовком "экологические"? Большинство таких проблем лучше всего объясняются под другими рубриками. Воздействие на климат и загрязнение рассматривались в предыдущем разделе как вопросы справедливости, по крайней мере, при распространённых мировоззрениях. Понятие здоровья экосистем было проблематизировано в других работах (Lackey, 2001). Проекты по борьбе с видами-вредителями или их искоренению, как в сельском хозяйстве, так и вне его, относятся в первую очередь к сенсорным нормам, либо потому, что такие организмы вызывают у нас дискомфорт или болезни, либо потому, что они ставят под угрозу наше снабжение продовольствием и другие основные потребности для выживания и здоровья. Даже люди с высокоэкоцентрическими ценностями, вероятно, будут в некоторой степени отдавать приоритет собственному выживанию, как и другие животные стремятся к самосохранению, хотя, конечно, другие нормы конкурируют с базовой нормой инстинкта выживания, включая юридические и моральные заботы о благополучии других организмов, как обсуждалось выше. Ещё одним заметным и широко рассматриваемым "экологическим" благом является биоразнообразие. Как сохранение биоразнообразия вписывается в представление НПП о земледелии?

Биоразнообразие — это понятие, значение которого со временем менялось (Gunton et al., 2016, p. 1). В современном употреблении "биоразнообразие" расплывчато относится к количеству живых организмов, или к особенным совокупностям, или к воспринимаемой функциональности экосистем. Нормы сохранения организмов в целом легко могут быть отнесены к юридическому и моральному аспектам. Но первоначальное значение — как "биологическое разнообразие" — отсылает к статистическому показателю, такому как видовое богатство. Таким образом, сохранение биоразнообразия изначально означает поддержание или увеличение численных значений этого показателя, как правило, путём защиты местообитаний для более редких видов, чтобы минимизировать локальные (и глобальные) исчезновения. Обычно приводимые мотивы для этого включают неизвестную потенциальную инструментальную ценность видов — например, предоставление генетических ресурсов для будущих селекционных программ в сельском хозяйстве, или просто потому, что мы не можем быть уверены, как изменятся экосистемы после исчезновения видов — и внутреннюю ценность всех видов, отмечая невосполнимость вымерших таксонов и длительные временные периоды, в течение которых обычно эволюционируют новые виды (Attfield, 2014; chap. 1). Как такая концепция биоразнообразия может быть подвержена нормам? Возможно, при некоторых мировоззрениях она может быть связана с обязанностью по отношению к таксонам, таким как виды. Но НПП также предлагает более прямую норму для биоразнообразия. Основная норма аналитического аспекта касается правильного различения (Таблица 1) и, таким образом, является основой для таксономии. Следовательно, человеческое восприятие биоразнообразия является формой аналитического оценивания биотических отношений (Gunton et al., 2022). Поскольку аналитический аспект предшествует экономическому, забота о биоразнообразии как таковом не влечёт за собой просвещённого сельского хозяйства. Тем не менее, мы видели, как юридическая или моральная забота о благополучии других организмов квалифицирует сельскохозяйственные системы таким образом.

Это подводит нас к рассмотрению важной области политики устойчивого развития, касающейся сельского хозяйства. Высвобождение земель — это политика, при которой интенсификация продуктивности сельского хозяйства на ограниченных участках территории позволяет повысить биоразнообразие и получить другие ландшафтные выгоды на других участках, так что чистая выгода на всей территории больше, чем если бы большая её часть использовалась для более экстенсивного ведения хозяйства (land-sharing — совместное использование земель) (Fischer et al., 2014). Это амбициозная стратегия оптимизации, касающаяся двух различных измеримых благ: некоторого показателя производства продуктов питания вместе с внешним "экологическим" благом, обычно биоразнообразием как видовым богатством (Phalan et al., 2014). Как таковая, политика высвобождения земель не стремится открыть сами практики ведения хозяйства для каких-либо высших норм, а скорее делает ставку на формы экономической продуктивности фермы в сочетании с жёстким регулирующим контролем, чтобы предотвратить расширение сельхозугодий за установленные пределы (даже в случае роста рентабельности сельского хозяйства). Таким образом, высвобождение земель не способствует просвещённому сельскому хозяйству, но может квалифицироваться как просвещённая политика. Это зависело бы от анализа НПП процесса выработки политики, в котором мы ожидали бы выявления постюридических (т.е. моральных) норм в качестве критериев просвещённости в смысле, разработанном выше для сельского хозяйства. В таком случае, высвобождение земель может быть политикой, которую можно было бы ожидать от хорошего управления ландшафтами, тогда как просвещённая политика должна была бы пойти дальше и принести некие моральные блага. Это, очевидно, тема для дальнейших исследований.

Предлагая внести некоторый порядок в расплывчатые понятия устойчивой интенсификации, Gunton et al. (2016) предложили общее определение, которое может быть адаптировано путём конкретизации пространственного, временного и этического охвата, учитываемого при измерении результатов системы ведения хозяйства. Пространственный охват, естественно, варьируется от масштаба поля до всей глобальной продовольственной системы, в то время как временной охват варьируется от одного сезона до долгосрочной межпоколенческой перспективы. А этический охват может быть изначально конкретизирован для различения внутренних и внешних последствий ведения хозяйства (определения "окружающей среды"). Gunton et al. (2016) развили это, наметив шкалу экосистемных услуг, которые могут быть включены в понятие продуктивности фермы. Сельскохозяйственное снабжение (как "агроэкосистемная услуга") является минимальной отправной точкой, и охват устойчивой интенсификации расширяется по мере учёта более независимых экосистемных услуг. Такое упорядочение экосистемных услуг должно было бы иметь независимое обоснование, однако теория, лежащая в основе экосистемных услуг, не предлагает никакой всеобъемлющей структуры (Gunton et al., 2017). Экологический аудит также должен учитывать неэкологические компоненты земледелия, такие как использование ископаемого топлива (Gunton et al., 2016), однако система экосистемных услуг регулярно подвергается критике в областях социальных и культурных благ (Cooper et al., 2016; De Vreese et al., 2019) и в более общем плане за её политическую и экономическую позицию (например, Robertson, 2012; Spash and Aslaksen, 2015; O'Neill, 2017). Если система экосистемных услуг не является надёжной основой для этического охвата устойчивой интенсификации, НПП может предложить альтернативу, как описано выше.

Просвещённое сельское хозяйство, как оно определено здесь, означает сельскохозяйственные системы, предназначенные для обеспечения эстетических, моральных и/или юридических благ, возможно, ценой некоторого снижения экономической продуктивности. На практике личные и культурные мировоззрения будут влиять на то, какие системы фактически квалифицируются как просвещённое сельское хозяйство, особенно когда существуют разногласия по поводу конкретных норм (например, эстетическая ценность или вредность различных видов сорных растений или права нечеловеческих животных). Эта концепция просвещённости также будет допускать степени, в зависимости от того, насколько широко распространёнными и значимыми считаются постэкономические выгоды. Таким образом, НПП обеспечивает лишь первый шаг к пониманию нормативной структуры и возможностей земледелия.

Концепция просвещённого сельского хозяйства интегрирует разнообразие норм, которые могут реализовываться заметно расходящимися способами под регулирующим воздействием разнообразных ценностей и мировоззрений отдельных людей, сообществ и организаций. Ожидать такого разнообразия — не обязательно значит одобрять все видения, которые могут сосуществовать. Подобно тому, как экологическое разнообразие может способствовать устойчивости агроэкосистем (Jackson et al., 2007), некоторое разнообразие мировоззренческих (ценностных) подходов к просвещённому сельскому хозяйству может привести к большей устойчивости глобальных продовольственных систем и к большему глобальному прогрессу в направлении процветания человеческой и нечеловеческой жизни. Однако само разнообразие аспектов нормативности постулируется здесь как основополагающий, не подлежащий обсуждению компонент благости. Действительно, каждый из поздних аспектов содержит принцип, указывающий за пределы этого аспекта на другие. Основная эстетическая норма указывает на необходимость гармоничной интеграции норм во всех аспектах, основная юридическая норма указывает на необходимость отдать должное нормам в каждом аспекте, а основная моральная норма указывает на необходимость заботиться о других гранях благости. Этот плюралистический дух восходит к самой сути понимания Дойевердом неприводимого богатства и взаимосвязанности сотворённой реальности (Dooyeweerd, 1953a; 3–4).

Хотя практики ведения сельского хозяйства всегда имеют регулятивную сторону, многие теоретические модели не являются нормативно явными в отношении своей ценностной ориентации. Значительная часть академической и серой литературы по устойчивому сельскому хозяйству (например, статьи, цитируемые в начале Раздела 3 выше) неоднозначна в отношении высших ценностей, оставляя читателей и практиков исследовать соответствие предложений их собственным ценностям и высшим убеждениям. Таким образом, может существовать ценностный разрыв между теорией и практикой. Этот разрыв можно было бы заполнить с помощью более эмпирических исследований ценностей фермеров и более теоретического внимания к одновременной реализации норм. Кроме того, в свете многих аспектов глобальных изменений существует потребность в более сравнительных исследованиях того, как системы ценностей и онтологии различных мировоззрений соотносятся с такими понятиями, как устойчивость и просвещённое сельское хозяйство. Помимо этого, концепция "просвещённости", отстаиваемая здесь — то есть открытия социальной практики для норм, выходящих за пределы её квалифицирующей нормы, — должна быть применима ко всем видам практик и заслуживает дальнейшего исследования и в других областях, помимо сельского хозяйства.

1. Altieri M. A., Nicholls C. I., Montalba R. (2017). Technological approaches to sustainable agriculture at a crossroads: An agroecological perspective. Sustainability (Switzerland) 9, 1–13. doi: 10.3390/su9030349. CrossRef. Google Scholar.

2. Attfield R. (2014). Environmental Ethics: An Overview for the Twenty-First Century. 2nd edn. Chichester, UK: John Wiley and Sons Ltd. Google Scholar.

3. Barrett H., Rose D. C. (2022). Perceptions of the fourth agricultural revolution: what's in, what's out, and what consequences are anticipated? Sociol. Ruralis 62, 162–189. doi: 10.1111/soru.12324. CrossRef. Google Scholar.

4. Barton G. A. (2018). The Global History of Organic Farming. Oxford: Oxford University Press. doi: 10.1093/oso/9780199642533.001.0001. CrossRef. Google Scholar.

5. Basden A. (2019). Foundations and Practice of Research: Adventures With Dooyeweerd's Philosophy. Oxford: Routledge. Available online at: https://www.routledge.com/Foundations-and-Practice-of-Research-Adventures-with-Dooyeweerds-Philosophy/Basden/p/book/9781138720688 (accessed June 7, 2019). Google Scholar.

6. Basden A. (2021). Understanding the relationships between fields of research. Electr. J. Bus. Res. Methods 19, 27–41. doi: 10.34190/ejbrm.19.1.2125. CrossRef. Google Scholar.

7. Berlin I. (1969). Four Essays on Liberty. Oxford: Oxford University Press. Available online at: https://books.google.co.uk/books?id=5LHQugEACAAJanddq=isbn:0195002725andhl=enandsa=Xandved=0ahUKEwjB0NzbrJviAhVRt3EKHSVdCDAQ6AEIKjAA (accessed May 14, 2019). Google Scholar.

8. Birtalan I. L., Bartha A., Neulinger A., Bárdos G., Oláh A., Rácz J., Rigó, A. (2020). Community supported agriculture as a driver of food-related well-being. Sustainability. 12, 4516. doi: 10.3390/su12114516. CrossRef. Google Scholar.

9. Bommarco R., Kleijn D., Potts S. G. (2013). Ecological intensification: Harnessing ecosystem services for food security. Trends Ecol. Evolut. 28, 230–238. doi: 10.1016/j.tree.2012.10.012. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

10. Budolfson M. (2018). Food, the Environment, and Global Justice. Oxford: The Oxford Handbook of Food Ethics. 67–94. doi: 10.1093/oxfordhb/9780199372263.013.4. CrossRef. Google Scholar.

11. Carpio C. E., Wohlgenant M. K., Safley C. D. (2008). A structural econometric model of joint consumption of goods and recreational time: An application to pick-your-own fruit. Am. J. Agric. Econ. 90, 644–657. doi: 10.1111/j.1467-8276.2007.01132.x. CrossRef. Google Scholar.

12. Chaplin J. (2007). "Public justice" as a critical political norm. Philosophia Reformata. 72, 130–150. doi: 10.1163/22116117-90000415. CrossRef. Google Scholar.

13. Christie I., Gunton R. M., Hejnowicz A. P. (2019). Sustainability and the common good: Catholic Social Teaching and "Integral Ecology" as contributions to a framework of social values for sustainability transitions. Sustain. Sci. 14, 1343–1354. doi: 10.1007/s11625-019-00691-y. CrossRef. Google Scholar.

14. Clouser R. A. (2005). The Myth of Religious Neutrality: An Essay on the Hidden Role of Religious Beliefs in Theories. 2nd edn. Notre Dame, Indiana: University of Notre Dame Press. doi: 10.2307/j.ctvpj77sb. CrossRef. Google Scholar.

15. Cooper N., Brady E., Steen H., Bryce R. (2016). Aesthetic and spiritual values of ecosystems: Recognising the ontological and axiological plurality of cultural ecosystem "services". Ecosyst. Serv. 21, 218–229. doi: 10.1016/j.ecoser.2016.07.014. CrossRef. Google Scholar.

16. Côte F. X., Rapidel B., Sourisseau J. M., Affholder F., Andrieu N., Bessou C. et al. (2022). Levers for the agroecological transition of tropical agriculture. Agron. Sustain. Develop. 42, 67. doi: 10.1007/s13593-022-00799-z. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

17. Darnhofer I., Lindenthal T., Bartel-Kratochvil R., Zollitsch W. (2010). Conventionalisation of organic farming practices: from structural criteria towards an assessment based on organic principles. A review. Agron. Sustain. Develop. 30, 67–81. doi: 10.1051/agro/2009011. CrossRef. Google Scholar.

18. De Raad B., Timmerman M. E., Morales-Vives F., Renner W., Barelds D. P. H., Van Oudenhoven J. P. (2017). The psycho-lexical approach in exploring the field of values: A reply to Schwartz. J. Cross-Cult. Psychol. 48, 444–451. doi: 10.1177/0022022117692677. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

19. De Vreese R., Van Herzele A., Dendoncker N., Fontaine C. M., Leys M. (2019). Are stakeholders' social representations of nature and landscape compatible with the ecosystem service concept? Ecosyst. Serv. 37, 100911. doi: 10.1016/j.ecoser.2019.100911. CrossRef. Google Scholar.

20. De Vries M. J. (2015). "Engineering as normative practice: Ethical reflections on tasks and responsibilities", in Contemporary Ethical Issues in Engineering. Netherlands: Delft University of Technology. 12–21. doi: 10.4018/978-1-4666-8130-9.ch002. CrossRef. Google Scholar.

21. Dicks L.V., Rose D. C., Ang F., Aston S., Birch A. N. E., Boatman N. et al. (2019). What agricultural practices are most likely to deliver "sustainable intensification" in the UK? Food Energy Secur. 8, 1–15. doi: 10.1002/fes3.148. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

22. Dooyeweerd H. (1953a). A New Critique of Theoretical Thought (1): The Necessary Presuppositions of Philosophy. Amsterdam: H.J. Paris. Google Scholar.

23. Dooyeweerd H. (1953b). A New Critique of Theoretical Thought (4 Vols). Amsterdam: H.J. Paris. Google Scholar.

24. Duru M., Therond O., Fares M. (2015). Designing agroecological transitions: A review. Agron. Sustain. Develop. 35, 1237–1257. doi: 10.1007/s13593-015-0318-x. CrossRef. Google Scholar.

25. Fischer J., Abson D. J., Butsic V., Chappell M. J., Ekroos J., Hanspach J. et al. (2014). Land sparing versus land sharing: moving forward. Conserv. Lett. 7, 149–157. doi: 10.1111/conl.12084. CrossRef. Google Scholar.

26. Gliessman S. R. (1990). Agroecology : Researching The Ecological Basis For Sustainable Agriculture. New York; London: Springer. doi: 10.1007/978-1-4612-3252-0. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

27. Gugerell C., Sato T., Hvitsand C., Toriyama D., Suzuki N., Penker M. (2021). Know the farmer that feeds you: A cross-country analysis of spatial-relational proximities and the attractiveness of community supported agriculture. Agriculture 11, 1006. doi: 10.3390/agriculture11101006. CrossRef. Google Scholar.

28. Gunton R. M., Firbank L. G., Inman A., Winter D. M. (2016). How scalable is sustainable intensification? Nat. Plants 2, 16065. doi: 10.1038/nplants.2016.65. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

29. Gunton R. M., Hejnowicz A. P., Basden A., van Asperen E. N., Christie I., Hanson D. R. et al. (2022). Valuing beyond economics: A pluralistic evaluation framework for participatory policymaking. Ecol. Econ. 196, 107420. doi: 10.1016/j.ecolecon.2022.107420. CrossRef. Google Scholar.

30. Gunton R. M., van Asperen E. N., Basden A., Bookless D., Araya Y., Hanson D. R. et al. (2017). Beyond ecosystem services: valuing the invaluable. Trends Ecol. Evolut. 32, 249–257. doi: 10.1016/j.tree.2017.01.002. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

31. Hoogland J., Jochemsen H. (2000). Professional autonomy and the normative structure of medical practice. Theor. Med. Bioeth. 21, 457–475. doi: 10.1023/A:1009925423036. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

32. Hrabanski M., Le Coq J. F. (2022). Climatisation of agricultural issues in the international agenda through three competing epistemic communities: Climate-smart agriculture, agroecology, and nature-based solutions. Environ. Sci. Policy 127, 311–320. doi: 10.1016/j.envsci.2021.10.022. CrossRef. Google Scholar.

33. Jackson L. E., Pascual U., Hodgkin T. (2007). Utilizing and conserving agrobiodiversity in agricultural landscapes. Agric. Ecosyst. Environ. 121, 196–210. doi: 10.1016/j.agee.2006.12.017. CrossRef. Google Scholar.

34. Jansen P., Van Der Stoep J., Jochemsen H. (2017). Government communication as a normative practice. Philos. Refor. 82, 121–145. doi: 10.1163/23528230-08202004. CrossRef. Google Scholar.

35. Jensen J. L., Sørensen E. B. (2020). Recreation, cultivation and environmental concerns: exploring the materiality and leisure experience of contemporary allotment gardening. Leisure Stud. 39, 322–340. doi: 10.1080/02614367.2020.1731841. CrossRef. Google Scholar.

36. Jochemsen H. (2006). Normative practices as an intermediate between theoretical ethics and morality. Philosophia Reformata 71, 15–19. doi: 10.1163/22116117-90000377. CrossRef. Google Scholar.

37. Jones K., Tobin D. (2018). Reciprocity, redistribution and relational values: organizing and motivating sustainable agriculture. Curr. Opin. Environ. Sustain. 35, 69–74. doi: 10.1016/j.cosust.2018.11.001. CrossRef. Google Scholar.

38. Kang N., Liu C. (2022). Towards landscape visual quality evaluation: methodologies, technologies, and recommendations. Ecol. Indic. 142, 109174. doi: 10.1016/j.ecolind.2022.109174. CrossRef. Google Scholar.

39. Klapwijk J. (1994). Pluralism of norms and values: on the claim and reception of the universal. Philos. Reformata 59, 158–192. doi: 10.1163/22116117-90000082. CrossRef. Google Scholar.

40. Knippenberg L., De Groot W. T., Van Den Born R. J., Knights P., Muraca B. (2018). Relational value, partnership, eudaimonia: A review. Curr. Opin. Environ. Sustain. 35, 39–45. doi: 10.1016/j.cosust.2018.10.022. CrossRef. Google Scholar.

41. Lackey R. T. (2001). Values, policy, and ecosystem health. BioScience 51, 437–443. doi: 10.1641/0006-3568(2001)0510437:VPAEH2.0.CO. CrossRef. Google Scholar.

42. Lawrence A. B., Vigors B., Sandøe P. (2019). What is so positive about positive animal welfare?---A critical review of the literature. Animals 9, 1–19. doi: 10.3390/ani9100783. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

43. Liu Y., Ma X., Shu L., Hancke G. P., Abu-Mahfouz A. M. (2021). From Industry 4.0 to Agriculture 4.0: Current status, enabling technologies, and research challenges. IEEE Trans. Ind. Inform. 17, 4322–4334. doi: 10.1109/TII.2020.3003910. CrossRef. Google Scholar.

44. Loos J., Abson D. J., Chappell M. J., Hanspach J., Mikulcak F., Tichit M. et al. (2014). Putting meaning back into "sustainable intensification". Front Ecol. Environ. 12, 356–361. doi: 10.1890/130157. CrossRef. Google Scholar.

45. Luna J. M. (2022). "Sustainable Land Development Using Permaculture," in Research Anthology on Measuring and Achieving Sustainable Development Goals (IGI Global). doi: 10.4018/978-1-6684-3885-5.ch056. CrossRef. Google Scholar.

46. Luque-Lora R. (2022). The trouble with relational values. Environ. Values doi: 10.3197/096327122X16611552268681 [Epub ahead of print]. CrossRef. Google Scholar.

47. Lynch J., Cain M., Frame D., Pierrehumbert R. (2021). Agriculture's contribution to climate change and role in mitigation is distinct from predominantly fossil CO2-emitting sectors. Front. Sustain. Food Syst. 4, 1–9. doi: 10.3389/fsufs.2020.518039. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

48. Lyu X., Peng W., Yu W., Xin Z., Niu S., Qu Y. (2021). Sustainable intensification to coordinate agricultural efficiency and environmental protection: A systematic review based on metrological visualization. J. Land Use Sci. 16, 313–338. doi: 10.1080/1747423X.2021.1922524. CrossRef. Google Scholar.

49. Mahon N., Crute I., Simmons E., Islam M. M. (2017). Sustainable intensification -- "oxymoron" or "third-way"? A systematic review. Ecol. Indic. 74, 73–97. doi: 10.1016/j.ecolind.2016.11.001. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

50. Malthus T. (1798). An Essay on the Principle of Population as it Affects the Future Improvement of Society. London: J. Johnson. Google Scholar.

51. Martinez-Alier J., Munda G., O'Neill J. (1998). Weak comparability of values as a foundation for ecological economics. Ecol. Econ. 26, 277–286. doi: 10.1016/S0921-8009(97)00120-1. CrossRef. Google Scholar.

52. Mouratiadou I., Latka C., van der Hilst F., Müller C., Berges R., Bodirsky B. L. et al. (2021). Quantifying sustainable intensification of agriculture: The contribution of metrics and modelling. Ecol. Indic. 129, 107870. doi: 10.1016/j.ecolind.2021.107870. CrossRef. Google Scholar.

53. Nia M. G., Harandi M. F., de Vries M. J. (2019). Technology development as a normative practice: a meaning-based approach to learning about values in engineering---damming as a case study. Sci. Eng. Ethics 25, 55–82. doi: 10.1007/s11948-017-9999-7. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

54. Norton B., Sanbeg D. (2021). Relational values: A unifying idea in environmental ethics and evaluation? Environ. Values 30, 695–714. doi: 10.3197/096327120X16033868459458. CrossRef. Google Scholar.

55. O'Neill J. (2017). Life beyond capital. Guildford, U.K.: Centre for the Understanding of Sustainable Prosperity. Available online at: https://www.cusp.ac.uk/themes/m/m1-6/ (acessed March 20, 2023). Google Scholar.

56. Ong M., Baker A., Aguilar A., Stanley M. (2019). The meanings attributed to community gardening: A qualitative study. Health Place 59, 102190. doi: 10.1016/j.healthplace.2019.102190. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

57. Phalan B., Green R., Balmford A. (2014). Closing yield gaps: Perils and possibilities for biodiversity conservation. Philos. Transac. R Soc. B. 369, 1639. doi: 10.1098/rstb.2012.0285. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

58. Plumecocq G., Debril T., Duru M., Magrini M. B., Sarthou J. P., Therond O. (2018). The plurality of values in sustainable agriculture models. Ecol. Soc. 23, 13. doi: 10.5751/ES-09881-230121. CrossRef. Google Scholar.

59. Pretty J. (1997). The sustainable intensification of agriculture. Nat. Resour. Forum 21, 247–256. doi: 10.1111/j.1477-8947.1997.tb00699.x. CrossRef. Google Scholar.

60. Rademaker C. J., Glas G., Jochemsen H. (2017). Sustainable livestock farming as normative practice. Philos. Refor. 82, 216–240. doi: 10.1163/23528230-08202002. CrossRef. Google Scholar.

61. Rademaker C. J., Jochemsen H. (2018). Beyond modernization: development cooperation as normative practice. Philos. Refor. 83, 111–139. doi: 10.1163/23528230-08301007. CrossRef. Google Scholar.

62. Rademaker C. J., Jochemsen H. (2019). Faith in international agricultural development: Conservation Agriculture in sub-Saharan Africa. Agric. Human Values 36, 199–212. doi: 10.1007/s10460-019-09912-7. CrossRef. Google Scholar.

63. Reardon T., Kelly V., Crawford E., Diagana B., Dioné J., Savadogo K. et al. (1997). Promoting sustainable intensification and productivity growth in Sahel agriculture after macroeconomic policy reform. Food Policy 22, 317–327. doi: 10.1016/S0306-9192(97)00022-5. CrossRef. Google Scholar.

64. Rivero Santos A. M. (2017). Contributions of Social Currencies to Alternative Short Food Supply Chains. Urban Agric. Reg. Food Syst. 2, 1–15. doi: 10.2134/urbanag2016.07.0005. CrossRef. Google Scholar.

65. Robertson M. (2012). Measurement and alienation: Making a world of ecosystem services. Trans. Inst. Br. Geogr. 37, 386–401. doi: 10.1111/j.1475-5661.2011.00476.x. CrossRef. Google Scholar.

66. Rose D. C., Wheeler R., Winter M., Lobley M., Chivers C. A. (2021). Agriculture 4.0: Making it work for people, production, and the planet. Land Use Policy 100, 104933. doi: 10.1016/j.landusepol.2020.104933. CrossRef. Google Scholar.

67. Saiz-Rubio V., Rovira-Más F. (2020). From smart farming towards agriculture 5.0: A review on crop data management'. Agronomy 10, 207. doi: 10.3390/agronomy10020207. CrossRef. Google Scholar.

68. Shukla P. R., Skea J., Buendia E. C., Masson-Delmotte V., Pörtner H.-O., Roberts D. C. et al. (2020). "Summary for Policymakers," in Climate Change and Land: An IPCC Special Report on Climate Change Desertification, Land Degradation, Sustainable Land Management, Food Security, Greenhouse Gas Fluxes in Terrestrial Ecosystems. Intergovernmental Panel on Climate Change. Google Scholar.

69. Spash C. L., Aslaksen I. (2015). Re-establishing an ecological discourse in the policy debate over how to value ecosystems and biodiversity. J. Environ. Manage. 159, 245–253. doi: 10.1016/j.jenvman.2015.04.049. Pubmed Abstract. CrossRef. Google Scholar.

70. Stafleu M. D. (1980). Time and Again: A Systematic Analysis of the Foundations of Physics. Toronto: Wedge. Google Scholar.

71. Stafleu M. D. (2007). Philosophical ethics and the so-called ethical aspect. Philos. Refor. 72, 21–33. doi: 10.1163/22116117-90000403. CrossRef. Google Scholar.

72. Stafleu M. D. (2019). Encyclopedia of relations and characters, their evolution and history, Philosophy of Dynamic Development. Available online at: http://www.mdstafleu.nl/421253237 (accessed January 14, 2021). Google Scholar.

73. Strang V. (2005). Knowing me, knowing you: Aboriginal and European concepts of nature as self and other. Worldviews: Environ. Cult. Relig. 9, 25–56. doi: 10.1163/1568535053628463. CrossRef. Google Scholar.

74. UN Sustainable Development Platform (2015). Transforming Our World: The 2030 Agenda for Sustainable Development. United Nations. Google Scholar.

75. Vollenhoven D. H. T. (2005). Introduction to Philosophy. Sioux Center, Iowa: Dordt College Press. Google Scholar.

76. Walsh-Dilley M. (2017). Theorizing Reciprocity: Andean Cooperation and the Reproduction of Community in Highland Bolivia. J. Latin Am. Caribbean Anthropol. 22, 514–535. doi: 10.1111/jlca.12265. CrossRef. Google Scholar.

77. Wigboldus S., Jochemsen H. (2021). Towards an integral perspective on leveraging sustainability transformations using the theory of modal aspects. Sustain. Sci. 16, 869–887. doi: 10.1007/s11625-020-00851-5. CrossRef. Google Scholar.

78. Wilson M., Jackson P. (2016). Fairtrade bananas in the Caribbean: Towards a moral economy of recognition. Geoforum 70, 11–21. doi: 10.1016/j.geoforum.2016.01.003. CrossRef. Google Scholar.

79. Wirzba N. (2021). This Sacred Life: Humanity's Place in a Wounded World. Cambridge: Cambridge University Press. doi: 10.1017/9781009026185. CrossRef. Google Scholar.

80. World Commission on Environment and Development (1987). Our Common Future. Google Scholar.

Gunton RM (2023) What is enlightened agriculture? A multi-normative approach to the nature and values of food production systems. Front. Sustain. Food Syst. 7:979818. doi: 10.3389/fsufs.2023.979818

Перевод статьи «What is enlightened agriculture? A multi-normative approach to the nature and values of food production systems» автора Gunton RM., оригинал доступен по ссылке. Лицензия: CC BY. Изменения: переведено на русский язык