Последний секретный комитет по делу крестьян: бюрократия на пути освобождения от крепостного права

В январе 1857 года несколько высших сановников Петербурга получили секретное приглашение от императора обсудить освобождение крестьян от крепостничества. На словах все были готовы к переменам, поскольку крепостное право общество признавало требующим исправления злом. Но уже через несколько месяцев тот же самый секретный комитет пришёл к выводу, что ни помещики, ни крестьяне, ни правительство к общему освобождению не готовы. За фразами о необходимости реформ скрывалось тихое сопротивление: вместо реального плана комитет предложил растянуть освобождение на неопределённое время, свести его к «умягчению» крепостного права и кропотливому сбору сведений — словно надеясь, что проблема рассосётся сама собой. В этой «истории о реформе, которую боялись начать», показательно, как язык бюрократии превращал срочность в бесконечную подготовку, а освобождение — в долгий переходный период без чётких сроков и обязательств.

3 января 1857 года десять высших сановников Петербурга получили от императора Александра II секретное приглашение собраться для очередного обсуждения проекта освобождения крестьян и создания нового секретного комитета. Вряд ли они удивились: к «секретным комитетам» уже привыкли, а в успех нового комитета верили не больше, чем в успех прежних восьми — те дали лишь груды бумаг да незначительные меры. Сановники едва ли всерьёз тревожились за свои «души» и «населённые имения».

Хотя в 1850‑х голоса о свободе звучали громче, а с «высоты престола» раздавались призывы, дворянство помнило и другое обещание — «ненарушимо охранять права, венценосными его предками дарованные дворянству». Едва ли у приглашённых возникли серьёзные тревоги; некоторые видели в комитете лишь путь к новым карьерным высотам.

Освободить крестьян или просто поговорить об этом?

Идея секретного комитета принадлежала министру внутренних дел Сергею Степановичу Ланскому. Возможно, он не хотел делать его «секретным», понимая, что секретность прежних комитетов мешала успеху проектов. Ланской видел работу комитета шире, с опорой на местные комитеты из более компетентных и преданных делу людей, а не на петербургских сановников.

Его пожелание собрать комитет «из лиц, убеждённых в необходимости идти к новому порядку», было трудновыполнимо: правительство не могло пригласить в секретный комитет интеллигенцию, профессоров или «красных» чиновников, а среди высшей бюрократии едва ли нашлось бы много искренних сторонников реформы.

Центральным вопросом комитета первоначально озвучивалось «освобождение крестьян», но члены комитета быстро заменили его на «умягчение крепостного права» и «улучшение быта», надеясь, что так удастся избавиться и от самой мысли об освобождении.

Тогда, 3 января, собрание единогласно признало, что и помещики, и крепостные крестьяне пребывают в напряженном ожидании. Помещики догадывались о планах правительства освободить крестьян, но не знали, на каких основаниях это произойдёт, получат ли они возмещение за потерю собственности, а потому сильно беспокоились. Крестьяне, в свою очередь, были уверены, что мешают освобождению сами помещики.

Волнение умов не редкость при смене власти или важных событиях, и в то время оно могло привести к опасным последствиям. Приходилось с сожалением признать, что все прежние меры по уничтожению крепостного права не дали результата. Чтобы запустить процесс освобождения – постепенный, без резких переворотов, по тщательно продуманному плану – нужно было срочно пересмотреть все постановления о крепостных и предложения по этому вопросу.

Этих документов в распоряжении властей к тому времени было много, и новому комитету под руководством председателя Государственного Совета генерал‑адъютанта князя Алексея Федоровича Орлова предстояло рассмотреть их детально.

Собрание единогласно признало крепостное право злом и согласилось, что против него нужно принимать меры, только «не сейчас» и не радикальные. Безотлагательно, как решили члены комитета, нужно только пересмотреть законоположения о крепостном праве.

Здесь важно понимать, что половина комитета состояла из убеждённых защитников крепостного права — во главе с князем Долгоруковым, графом Паниным и генералом Муравьёвым. Потому даже такое согласие имело ограниченную ценность: в нём скорее читалась обычное нежелание открыто противоречить императору — и скрытая надежда на привычный неуспех «секретных комитетов». Прямых сторонников освобождения в комитете почти не было; ближе всех к этой идее стояли сам Александр II и министр внутренних дел Сергей Степанович Ланской — но и у них чёткого плана или проекта освобождения не было.

Записка Михаила Позена: повод к созданию секретного комитета

Мысли даже у инициаторов комитета были неясными — это видно из текста записки, которая привлекла внимание императора и была зачитана им на пресловутом собрании. Её автор, Михаил Павлович Позен, не был настоящим защитником освобождения крестьян, современники считали его авантюристом. В записке он, действительно, выступал против крепостного права, но его искренность вызывала сомнения. При этом Позен предлагал конкретные способы отмены крепостного права — и, вероятно, именно это заинтересовало императора: план казался простым, особенно учитывая то, что в обществе Позена считали «финансовым гением».

Михаил Павлович в записке отмечал, что крепостное право — это право на личность человека, и спрашивал, соответствует ли такой закон развитию страны. Он выделял три заинтересованные стороны: крестьян (которые хотят свободы), помещиков (большинство хочет сохранить свои права, оправдываясь общим благом) и правительство (не против отменить крепостное право, но не знает, как это сделать). Все доводы помещиков Позен считал несостоятельными и выступал за постепенное освобождение, чтобы избежать серьёзных потрясений.

Правда, в итоге автор записки пришёл к противоречивым выводам: с одной стороны, он «продвигал» желание крестьян быть свободными, с другой заявлял, что они остаются собственностью помещиков и могут получить свободу только через выкуп. Помещиков предлагал успокоить обещанием достаточного вознаграждения и учёта их согласия.

Предложения Позена не соответствовали заявленному им же праву на свободу личности и в целом были довольно умеренными. Он предлагал открыто объявить, что правительство хочет отменить крепостное право, а не обсуждать вопрос в «секретных комитетах»;подтвердить законом, что крестьян можно освобождать только в виде «вольных хлебопашцев» и «обязанных крестьян. Это было любимым способом разрешения крестьянского вопроса для всех сторонников крепостничества, хорошо знающих неприменимость этих двух законоположений. Если освобождать крестьян только по этим положениям, крепостное право сохранится надолго.

Кроме того, Позен считал нужным постановить, что освобождаемые крестьяне пользуются всеми правами свободных сельских обывателей; свободные хлебопашцы повинностей помещику не несут, а обязанные крестьяне (получая личную свободу) несут по договору, но все вместе, обществом – оброк или натуральную повинность.

В финансовой части своего плана Михаил Позен предлагал систему ипотеки:

-    Надел земли для крестьян должен быть не меньше прежнего.

-    При поземельном устройстве помещичьих имений оброк не должен превышать по ценности трёхдневную барщину, по капитализации которой и рассчитывают стоимость имения. «Оценке должно подлежать только то, что прямо принадлежит помещику — это трёхдневная барщина».

-    Для имений, переходящих в статус «обязанных», ссуды при совершении акта не выдают, но фиксируют оценку в ипотечной книге; помещик получает ипотечное свидетельство (его можно использовать как деньги — в залоге, учёте и т. п.) за вычетом долгов; имение остаётся у помещика, если он платит проценты по ссудам;все операции должны проходить через специальный ипотечный банк и попечительные комитеты (центральный и губернские).

Кроме этой основной меры, Позен предлагает и несколько второстепенных: распространение права приобретения имений не только дворянам, но и потомственным почётным гражданам, обращение крестьян в свободных хлебопашцев за злоупотребления помещиков, установление правил освобождения безземельных крестьян, установление пределов дробления имений и т.п.

Таким образом, проект сводился к выкупу личного труда крестьянина — хотя в начале записки он называл крепостное право противоречащим законам божеским и человеческим. Это шло вразрез с будущим принципом реформы — безвозмездным освобождением личности. Но в январе 1857 года такой подход ещё не был принят: власти ориентировались на законы об обязанных крестьянах, свободных хлебопашцах и выкупе свободы.

Правительство сомневалось, что эти механизмы дадут результат, и не решалось открыто заявить о своих намерениях, поскольку само не имело чёткого плана. В итоге пошли по привычному пути — создали «секретный комитет» из сторонников крепостничества и ждали от них проекта реформы, хотя и не верили в успех такого подхода.

Начало работы комитета: проекты Ростовцева, Гагарина, Корфа

В министерстве внутренних дел накопилось много записок и проектов об освобождении крестьян — среди них были и фантастические, и серьёзные (например, записки Константина Дмитриевича Кавелина, Юрия Федоровича Самарина, Александра Ивановича Кошелева).

Комитет создал «приготовительную комиссию» из трёх членов — Гагарина, Корфа и Ростовцева — и поручил им подготовить доклады на основе этих материалов. Комиссия работала неспешно: материалов было много, а сами члены слабо разбирались в вопросе. Только через 4 месяца они представили свои заключения.

В это время император находился за границей, на баварском курорте Киссингене, и под влиянием нового окружения его планы стали масштабнее, чем у министров и ближайших помощников. Поэтому, получив записки комиссии, он смог оценить их по‑настоящему.

Проект Ростовцева: крестьян освободить, но потом, а помещиков успокоить

Самую подробную записку представил выдающийся государственный деятель Яков Иванович Ростовцев. Он считал, что за 50 лет, пока назревала идея ликвидации крепостного права, накопились исключительно идеи без способов реализации, которые только будоражили умы и «дразнили» людей. Пора было либо отказаться от освобождения, либо наконец перейти от слов к делу.

Однако, когда речь заходила о практических шагах, позиция Ростовцева смягчалась. Он настаивал, что реформу нужно строить на базе действующих законов и так, чтобы помещики увидели в ней свою выгоду. Существующие законы об обязанных крестьянах и свободных хлебопашцах его не устраивали — нужен был новый план.

Ростовцев считал невозможным дать крестьянам полную свободу сразу: народ, по его словам, вряд ли сумел бы ею воспользоваться. Поэтому он предлагал постепенный, переходный путь в три этапа: 1) смягчение крепостного права; 2) перевод крестьян в статус обязанных или свободных хлебопашцев; 3) полная свобода для всех категорий крестьян.

В качестве мер смягчения он предлагал целый ряд шагов — от усиления земской полиции и повышения роли уездных предводителей до запрета поголовной барщины и защиты права крестьян на собственность и жалобы. Многие из этих мер слабо были связаны с реальным освобождением.

Кроме того, Ростовцев возвращался к идее «успокоительного» указа, который должен был подтвердить незыблемость крепостного права и пресечь слухи об изменениях. В нём заявлялось, что никаких перемен в законах нет, крестьяне должны повиноваться помещикам, а освобождение возможно лишь по воле помещика и на прежних основаниях. Комитет в целом поддержал идею указа, но император решил отложить его издание до выработки общих основ реформы.

Проект Гагарина: из крепостных крестьян в свободных батраков

План князя Гагарина, в отличие от расплывчатого проекта Ростовцева, был чётче, хотя и отражал позицию убеждённого защитника интересов помещиков. Гагарин исходил из того, что в самодержавной России крестьянам можно дать только личную свободу, без права на землю. Главной целью было сохранить за помещиками полную собственность на землю и не допустить дробления крупных хозяйств.

По его проекту крестьяне освобождались бы без земли: им оставляли только усадьбу, а дальше они должны были работать как батраки — либо по найму, либо арендуя землю. Освобождение могло происходить даже без согласия самих крестьян. Чтобы не допустить роста пролетариата, за крестьянами сохранялась усадебная оседлость.

Среди других мер Гагарин предлагал:

-    Дать почётным гражданам и личным дворянам право покупать землю;
-    Разрешить всем сословиям селить на своих землях свободных крестьян по арендным договорам;

-    Развивать особые формы обращения с имениями — например, перевод в казну с получением регулярного дохода (по образцу французской ренты);

-    Принять меры для смягчения бесправного положения крестьян и жестокого обращения с ними.

В итоге Гагарин стремился создать массу безземельных работников, которые так или иначе трудились бы на помещичьих землях. Он последовательно отстаивал ценность помещичьей земельной собственности и старался максимально ограничить земельные права крестьян и в идеале лишить их земли вовсе. Когда его изначальный план безземельного освобождения не приняли, в последние дни реформы он добился введения минимальных, нищенских, так называемых «гагаринских» наделов.

Мнение Корфа: с кондачка такие вопросы не решаются

Записка барона Модеста Андреевича Корфа — самая краткая из трёх. Он не предлагал собственного плана освобождения крестьян, считая, что далёкие от реальной жизни сановники не смогут решить этот вопрос.

Корф настаивал на привлечении экспертов с мест: предлагал создать губернские совещания из представителей местного дворянства и за 6 месяцев получить от них заключения по реформе — с опорой на рескрипт великой княгини Елены Павловны.

Неясно, чего именно добивался Корф: возможно, рассчитывал на отрицательные отзывы местных совещаний либо на то, что процедура затянет реформу. В его записке чувствуется стремление внести ясность и выстроить правильный порядок работы. Он призывал перестать бояться, выработать чёткий план и отказаться от полумер — иначе, по его мнению, новый секретный комитет ждёт та же участь, что и предыдущие восемь.

_____________

Полугодовая работа приготовительной комиссии не прояснила вопрос об освобождении крестьян, а только показала его сложность и ещё больше запутала. Правительство по‑прежнему не имело готового решения. Проекты членов комиссии предлагали малореализуемые пути:

Ростовцев — опираться на старые законы и создать особую канцелярию для разработки плана (но в эти законы уже никто не верил, а сама идея не находила поддержки даже у бюрократов).

Гагарин — безземельное освобождение крестьян, чего правительство опасалось из‑за риска обезземелить миллионы людей и вызвать массовые восстания.

Корф — запустить работу через местные губернские совещания, но это означало выход на путь гласности, с которого уже нельзя было бы свернуть, — а на это руководящая партия идти не хотела.

С предложением Корфа из всех членов комитета согласился только министр внутренних дел Ланской, назвав его проект «самым основательным». При этом Ланской не был готов полностью отдать выработку реформы на откуп местным комитетам: по его мнению, общие принципы должны определять в центре. Он аргументировал это тем, что вряд ли дворянство станет решать вопросы (например, о наделении крестьян землёй) не в свою пользу. Крестьяне же к обсуждению не допускаются, так что ключевые решения следует принимать наверху.

Пребывание императора за границей повлияло на его позицию. Намерения Александра II шли вразрез со стремлением комитета тянуть время, поэтому его реакция стала для членов комитета неожиданной. В резолюции император написал, что внимательно изучил все материалы, обсудил вопрос с известным противником крепостного права Павлом Дмитриевичем Киселёвым и ознакомился с запиской прусского экономиста Августа фон Гакстгаузена. Александр II потребовал от комитета не откладывать выработку общего заключения о том, как приступать к реформе, «чтобы освобождение не началось само собой снизу».

Подготовка реформы

В ответ на резкую резолюцию императора комитет активизировался: председатель Михаил Орлов сформулировал ключевые вопросы о реформе, а Сергей Ланской подготовил базовый проект.

Теперь правительственная записка закрепляла собственность на землю за помещиками, допускала пользование землёй крестьянами за плату или работу, а в перспективе — выкуп. Выкуп личности крестьянина отвергался.

Члены комитета старались уклониться от прямого освобождения крестьян в пользу «переходных» и «смягчающих» мер:

-    Ланской предлагал освобождать постепенно, с вознаграждением помещиков, правом освобождать крестьян без земли, привлекать дворянские органы;

-    Ростовцев считал необходимым ограничиться переходными мерами;

-    Граф Дмитрий Николаевич Блудов предложил правила «смягчения» крепостного права и вознаграждение помещиков за потерю рабочих сил;

-    Гагарин убеждал расширить частные меры освобождения, дать помещикам право отпускать крестьян без земли и без их согласия, не разрабатывая общего плана;

-    Корф считал любые меры преждевременными и предлагал ограничиться частными соглашениями и мерами облегчения положения крестьян, затем закрыть комитет.

Таким образом, вместо выработки плана освобождения комитет предлагал отсрочки и полумеры, стараясь учесть интересы помещиков. В августе 1857 года, однако, под давлением императора план освобождения крестьян был выработан. Правда, фактически он откладывал само освобождение.

Комитет единогласно заключил, что общее освобождение сейчас невозможно: ни крестьяне, ни помещики, ни само правительство не готовы, а внезапная свобода нарушит порядок в государстве. Реформу предложили разбить на три периода:

-    Приготовительный. Смягчить крепостное право, поощрять добровольные соглашения помещиков с крестьянами об освобождении, собрать сведения и материалы для дальнейших шагов.

-    Переходный. Ввести обязательные, но постепенные меры: крестьяне шаг за шагом получали бы личные права, оставаясь связанными с землёй.

-    Окончательный. Закрепить полную свободу крестьян и новые отношения с помещиками.

В первом периоде предлагали дать помещикам право отпускать крестьян по взаимным соглашениям (с гарантией оседлости и уплаты повинностей). Князь Гагарин настаивал также на праве помещиков освобождать крестьян без соглашений — с оставлением им усадьбы; остальные члены комитета ограничились идеей добровольных сделок.

Министру внутренних дел не ставили жёстких сроков для сбора данных: получалось, что переход ко второму этапу начнётся исключительно после накопления материалов — то есть, неизвестно когда, но нескоро. Вместо «не откладывать дело» комитет предложил долгую подготовку и полумеры, сохраняя ключевые интересы помещиков.

Секретный комитет фактически уклонился от разработки плана освобождения крестьян, несмотря на требование императора действовать без промедления. В журнале заседаний (14–17 августа) львиную долю текста заняло обсуждение «собирания сведений» и мер по смягчению крепостного права, а про второй и третий этапы реформы сказано лишь в 15 строках.

План опирался на предложенную Ростовцевым схему из трёх периодов, но в трактовке комитета первый («приготовительный») этап поглотил перспективу реального освобождения. Его суть сводилась к смягчению крепостного состояния, поощрению добровольных соглашений помещиков с крестьянами и сбору данных для будущих шагов (без жёстких сроков).

Поземельный вопрос не проработали: базовым принципом стала безземельность освобождения — крестьянам оставляли только усадьбу, а главное внимание уделили обеспечению уплаты повинностей. Не приняли даже предложение Гагарина о праве помещиков освобождать крестьян без соглашений, ограничившись добровольными сделками.

Тем не менее, император поставил на документе резолюцию «Исполнить». Она отражала не одобрение плана, а признание того, что под давлением крепостнической партии даже такая затяжка и полумеры — уже «деятельное участие» в вопросе.

Словом, к августу 1857 года «план реформы» секретного комитета фактически сводился к затягиванию дела. Сам комитет не спешил действовать — после августовских заседаний он не собирался до ноября.

Переломным моментом стал проект Владимира Ивановича Назимова об «улучшении быта помещичьих крестьян» и последующий рескрипт Александра II. Комитет хотел придать рескрипту ограниченную гласность — только чтобы успокоить дворянство и показать, что правительство лишать помещиков прав на землю не собирается. Но документ получил гораздо более широкое распространение: дворянство восприняло его как прямое указание действовать.

Так гласность, которой комитет всячески избегал, резко изменила ход реформы. С этого момента начался новый этап — с губернскими комитетами и редакционными комиссиями, а роль секретного комитета сошла на нет: он был преобразован в Главный и надолго утратил влияние на разработку освобождения крестьян.

Как обойти секретный комитет и запустить реформу в действие

Чем же был вызван такой поворот в политике правительства и в отношениях его к секретному комитету? Современники, знавшие положение дела в секретном комитете, знавшие принятую в нем систему пассивного сопротивления, не могли не изумляться повороту в правительственной политике и сравнительно быстрому ходу реформы после открытия губернских комитетов. Они не могли объяснить это иначе как «промыслом» и «вмешательством счастливой судьбы».

Дело обстояло, конечно, проще. Настоящие намерения и мысли членов секретного комитета, само собой, были хорошо известны императору, а после августовского заседания он только еще раз убедился, что дело откладывается в долгий ящик.

Сам Александр II был сторонником эмансипации, да и из опаски «освобождения снизу» он должен был избегать всякого промедления. Оставалось одно: не дожидаясь бесконечного комитетского подготовительного периода, сделать такой шаг, который сделал бы необходимым освобождение и сократил бы подготовительный и переходный периоды до обозримых сроков. Приходилось приступать к освобождению вопреки специально созданному для этого секретному комитету.

Ещё до создания секретного комитета министр внутренних дел Ланской предлагал запустить реформу через губернские комитеты, причем начать с северо‑западных губерний, где к освобождению относились с наименьшим сопротивлением. Он хотел использовать пересмотр инвентарных правил как повод, чтобы дворянство само выдвинуло предложения по устройству крестьян, а нужные указания дал бы упомянутый генерал‑губернатор Назимов. Эту же идею (о местных комитетах) поддерживали Гакстгаузен и отдельные члены комитета. В итоге к этому подходу и пришлось вернуться после того, как работа секретного комитета зашла в тупик.

По предложению министра в секретный комитет передали представление Назимова о желании дворянства создать губернские комитеты — Ланской считал, что так удастся выработать «общие начала освобождения» под контролем центра.

Интересно, что власти трактовали желание дворян только пересмотреть инвентарные правила как готовность приступить к освобождению. Между прочим, выбрали для этого литовские губернии, чтобы создать видимость – якобы освобождение идёт по инициативе дворянства. Это помогало правительству снизить риски революции «снизу» и ослабить оппозицию «сверху».

На деле дворянство было неприятно удивлено рескриптом, но на протяжении всей реформы власти последовательно придерживались этой официальной версии. Даже в проект положения об освобождении крестьян пытались включить фразу «согласно желанию дворянства», но позже от неё отказались.

Просьба литовского дворянства о пересмотре инвентарных правил привела к неожиданному результату: вместо этого правительство выработало «общие начала» освобождения крестьян. В документах термин «освобождение» заменили на «улучшение быта крестьян», но фактически план шёл дальше и замыслов секретного комитета, и ожиданий дворян.

«Общие начала» предусматривали:

-    сохранение земли за помещикамипостепенное освобождение крестьян в срок 8–12 лет

-    выкуп крестьянами своей оседлости (усадьбы) — деньгами или работой

-    предоставление крестьянам части помещичьей земли в пользование за оброк или барщину

-    сохранение за помещиком полицейской власти

Многие из этих жёстких условий позже изменили или отбросили, но план в любом случае стал шагом вперёд: он задавал конечные сроки освобождения (в отличие от неопределённой «подготовки» секретного комитета) и закреплял право крестьян на усадьбу и часть земли.

В комитете по поводу «начал» были серьёзные разногласия, в том числе по вопросу о наделении землёй, но под давлением императора проект прошёл единогласно.

Опубликованный рескрипт дворянство встретило с тревогой и недовольством, но из соображений верноподданничества многие всё же стали подавать ходатайства о разработке «мер по улучшению быта» — в этом и состоял расчёт Сергея Ланского.

Министерство внутренних дел внимательно следило за реакцией на рескрипт: и крестьяне, и дворянство встретили новость негативно.

Шеф жандармов докладывал императору о любых проявлениях недовольства крестьян, нередко преувеличивая угрозу. Дворянство тоже было встревожено: Граф Арсений Закревский подчёркивал «крайне неблагоприятное впечатление» от документов, а рязанский предводитель дворянства рисовал мрачные сценарии, уверяя, что демобилизованные солдаты возглавят беспорядки в деревнях. Подобные опасения высказывали и другие представители дворянства.

Несмотря на растущее недовольство дворянства реформой, ходатайства о разработке мер по «улучшению быта» крестьян продолжали поступать. В ответ правительство в рескриптах неизменно выражало доверие и благоволение к таким намерениям.

Деятельность секретного комитета свелась к рутинным действиям: рассмотрению однотипных ходатайств, их одобрению, подготовке стандартных рескриптов и решению мелких административных вопросов.

16 февраля 1858 года Секретный комитет переименовали в Главный. С этого момента разработку плана освобождения крестьян передали Редакционным комиссиям — именно вокруг них развернулась борьба дворянства за сохранение экономических выгод и сословных привилегий.

Реформа перестала быть секретной: к работе привлекли общественные силы. Хотя крепостническое дворянство сумело отстоять многие свои интересы, итоговые решения оказались всё же прогрессивнее тех проектов, которые вырабатывались в «строгой тайне» Секретным комитетом.